СМИ Законы РФ
Юр.книга В.В. Кучма Государство и право Нового времени (XVIII - XIX вв.)

Thu, 07 Mar 2013 22:05:58 +0000
СОДЕРЖАНИЕ (Государство и право Нового времени (XVII—XIX вв.) (В.В. Кучма) )

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

АНГЛИЯ
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА
II. ОБРАЗОВАНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА В ХОДЕ РЕВОЛЮЦИИ
III. ВАЖНЕЙШИЕ КОНСТИТУЦИОННЫЕ АКТЫ КОНЦА XVII - НАЧАЛА XVIII в. ФОРМИРОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННОЙ МОНАРХИИ
IV. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В XIX ВЕКЕ
V. БРИТАНСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ

США
I. ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ И ОБРАЗОВАНИЕ США
II. КОНСТИТУЦИЯ США 1787 г. БИЛЛЬ О ПРАВАХ 1791 г.
III. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РАЗВИТИЕ США

ФРАНЦИЯ
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ
II. ОБРАЗОВАНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА В ХОДЕ РЕВОЛЮЦИИ
III. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ ФРАНЦИИ С 1795 г. ПО 1870 г.
IV. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ (18 МАРТА - 28 МАЯ 1871 г.)
V. ТРЕТЬЯ РЕСПУБЛИКА КОНСТИТУЦИОННЫЕ ЗАКОНЫ 1875 г.

ГЕРМАНИЯ
I. ГЕРМАНИЯ В КОНЦЕ XVIII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. ПОИСКИ ФОРМ ОБЪЕДИНЕНИЯ
II. ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ ПОД ГЛАВЕНСТВОМ ПРУССИИ
III. КОНСТИТУЦИЯ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ 1871 г.
IV. ГЕРМАНИЯ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX в.

ЯПОНИЯ
I. ПРЕДПОСЫЛКИ И ОСОБЕННОСТИ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В ЯПОНИИ
II. БУРЖУАЗНЫЕ РЕФОРМЫ 60-80 гг. XIX ВЕКА
III. КОНСТИТУЦИЯ ЯПОНИИ 1889 г.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА


Thu, 07 Mar 2013 22:07:02 +0000
ВВЕДЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

По сравнению с эпохами Древнего мира и Средних веков эпоха Нового времени охватывает относительно непродолжительный период, исчисляемый приблизительно тремя столетиями. При этом в исторической литературе нет единства мнений относительно общепринятых хронологических рамок рассматриваемой эпохи, и это касается как ее начала, так и ее окончания.
Самой ранней из всех предложенных исходных точек отсчета Нового времени является 1453 г. — дата завоевания Константинополя турками-османами. Было высказано также мнение, согласно которому подобный отсчет следует начинать с периода т. н. Великих географических открытий (в частности, с 1488 г. — года открытия португальским мореплавателем Васко да Гамой морского пути из Европы в Индию — или с 1492 г. — года открытия Христофором Колумбом нового континента в Западном полушарии). Предлагалось начинать историю Нового времени и с событий т. н. Реформации — широкого общественно-политического и идеологического движения XVI в., направленного против политического господства католической церкви и засилия религиозной идеологии в общественном сознании, на борьбу за свободу религиозной организации и отправления культа. Выдвигалась и идея считать началом рассматриваемого периода первую в европейской и всей мировой истории буржуазную революцию, произошедшую в Нидерландах в 1566—1609 гг. Представляется, однако, что наиболее обоснованной точкой отсчета Нового времени следует считать события Английской буржуазной революции середины XVII в.
В социально-экономическом аспекте рассматриваемая эпоха характеризуется окончательным складыванием новых общественных отношений, базирующихся на принципах капиталистического производства. Феодальный способ хозяйствования, основанный на индивидуальных и групповых отношениях личной зависимости, на сословных привилегиях для одних субъектов и ограничениях для других, на жесткой государственной регламентации производственных отношений, к началу рассматриваемого периода оказался историческим анахронизмом. Экономика большинства стран характеризовалась все более интенсивным торговым обменом, тесной связью с рынком, высокой степенью частного предпринимательства, достижением гораздо более высокого уровня материально-технического развития большинства передовых стран, началом их будущего перехода от аграрного общества к индустриальному. Эта новая экономическая ситуация настоятельно требовала ликвидации сословного неравенства, уравнения членов общества в гражданско-правовом отношении, предоставления каждому из них равной возможности на проявление частнохозяйственной инициативы. Правовой основой новой экономической системы могли стать и действительно становились принципы частной собственности, заложенные в институтах римского права.
Естественно, что столь радикальные перемены не могли произойти без жесточайшего сопротивления тех социальных сил, которые в предшествующую эпоху обладали реальной экономический и политической властью. На защите старьж порядков стояла вся государственная организация феодальной эпохи, располагавшая значительными материально-техническими ресурсами, сложившимися на протяжении предшествующих столетий. Ликвидация “старого режима” могла быть достигнута лишь в ходе напряженной общественно-политической борьбы, принимавшей формы буржуазных революций. Первым событием подобного рода, переросшим национальные масштабы и приобретшим всемирно-историческое значение, явилась Английская буржуазная революция середины XVII в. Еще более значительный международный резонанс получили революционные события конца XVIII в. во Франции, поскольку именно в этой стране классического феодализма ликвидация “старого режима” была произведена с наибольшим радикализмом и последовательностью. Исключительным своеобразием ознаменована революционно-освободительная борьба конца XVIII в. в Северной Америке, в ходе которой во вновь образованной республике — Соединенные Штаты Америки — сложилась наиболее демократическая государственная система Нового времени. Специфическими особенностями характеризовались более поздние общественно-политические движения в Западной Европе (в частности, в Германии). Уникальностью и неповторимостью с точки зрения реальных форм своего проявления отличались революционные события, развернувшиеся во второй половине XIX в. в Японии.
В ходе массовых движений рассматриваемого периода мировая государственно-правовая мысль обогатилась новыми идеями. Получили теоретическое развитие и реальное воплощение на практике идеи современного конституционализма, оформленные в особую отрасль конституционного (или государственного) права — отрасль, регулирующую основы организации и механизмы функционирования учреждений государственной власти в центре и на местах, а также взаимоотношения этих учреждений между собою и всей их совокупности и граждан. Институты конституционного права стали базироваться на признании идеи народного суверенитета, на принципе разделения властей, предполагавшем, однако, преобладание законодательных органов над исполнительными и судебными. В свою очередь, законодательные органы основывались не на феодально-сословном, а на всенародном представительстве, предусматривавшем наличие некоего исходного уровня избирательных прав с перспективой их дальнейшего расширения, вплоть до достижения критериев всеобщности и равенства.
Краеугольной основой конституционного права явилась выработанная идеологами Просвещения чисто светская по своей сущности доктрина всеобщих человеческих прав и свобод. Поскольку этим правам и свободам предписывалось естественно-правовое происхождение, они рассматривались в качестве категорий абсолютной ценности, превышающих потенциал государственно-правовых установлений. На этой исходной теоретической базе развернулась идеологическая борьба за конкретные, конституционно фиксированные принципы освобождения личности, а еще более напряженное общественно-политическое соперничество — за гарантии реального воплощения человеческих прав и свобод в повседневную действительность, за ограничение принудительньж возможностей государства в отношении личности.
Эпоха Нового времени знаменовалась существенными достижениями в демократизации всех известных ранее элементов государственных форм — форм правления, форм государственного устройства, форм политических режимов. Наиболее распространенным вариантом первого элемента остаются монархии в их модернизированных (конституционных) разновидностях; накапливается, однако, и опыт республиканского строительства, особенно во времена насильственной революционной ломки старых государственных установлений. Среди форм государственного устройства доминируют унитарные модели, хотя за океаном, в США, уже проходит успешную апробацию форма территориальной федерации, а из европейских стран аналогичные конституционные эксперименты оказываются особенно типичными для Германии. Что же касается политических режимов, то этот третий элемент государственной формы получил в рассматриваемую эпоху особенно значительное развитие: как было подтверждено мировым государственно-правовым опытом, конкретное сочетание в данной исторической ситуации двух основополагающих компонентов данной формы (либерализма и диктатуры) способно породить такое бесконечное множество вариантов и разновидностей, которое может гарантированно обеспечить интересы любой социальной группы, обладающей на данный момент реальной государственной властью. Мало того, политический режим со временем стал приобретать все большую степень относительной самостоятельности в комплексе элементов государственных форм — он фактически стал определяющим в составе этого комплекса, способным существенно корректировать два остальных его элемента.
Прогресс, достигнутый в эпоху Нового времени в области государственного строительства, органически дополнялся совершенствованием правовых систем большинства ведущих стран. Наиболее показательным явлением в данном отношении явилась систематизация и последующая кодификация национального права, явившаяся, с одной стороны, следствием произошедших в этих странах революционных перемен, а с другой — непременным условием их дальнейшего реформирования на путях построения современного гражданского общества. Универсальным образцом при осуществлении кодификационных работ стала система римского права, которая оказалась способной предложить наилучший механизм правового регулирования хозяйственных коллизий, в основе которых лежат принципы частной собственности, всеобщей и равной правоспособности и деликтоспособности субъектов имущественных отношений.
Рассматриваемая эпоха характеризовалась складыванием нового типа международных отношений. Проявившаяся еще в период Средневековья выраженная неравномерность экономического и политического развития отдельных регионов и стран приобрела со временем характер необратимой тенденции. Доминирующее положение в мировой политике заняли страны Западной Европы. Такое распределение сил на международной арене явилось условием и предпосылкой колониальной экспансии сравнительно небольшой группы наиболее сильных государств в отношении большинства слаборазвитых стран, главным образом Азиатского и Африканского континентов. Эпоха Нового времени характеризовалась формированием мощных колониальных империй, иногда в десятки раз превосходивших метрополии как по территории, так и по численности подневольного населения. Естественно, что возникавшее в ходе захвата колониальных владений разделение мира на сферы влияния не было и в принципе не могло быть стабильным: постоянная конкуренция между крупнейшими метрополиями за лидерство в мире и проникновение в ряды передовых держав все новьж и новых стран каждый раз заново ставило под вопрос сложившийся мировой порядок, грозило перерастанием мирного межгосударственного соперничества в вооруженные конфликты, способными иногда приобрести планетарные масштабы. Окончанием эпохи Нового времени и условным рубежом, отделяющим ее от периода Новейшего времени, можно считать именно событие отмеченного свойства — Первую мировую войну 1914— 1918 гг.
Что касается внутренней периодизации эпохи Нового времени, то она достаточно четко подразделяется на два этапа. Первый из этапов завершается XVIII веком, второй — занимает весь XIX век. Существовавшая в марксистской историографии периодизация, согласно которой рубежом между указанными этапами являются события Франко-прусской войны и Парижской коммуны (1870—1871 гг.), а концом всей эпохи Нового времени признавалась Октябрьская революция 1917 г. в России, должна быть отвергнута как несостоятельная в методологическом отношении, поскольку все три указанных события не представляются столь исторически значимыми, чтобы сыграть роль рубежей всемирного масштаба. В целом же следует заметить, что установление жестких хронологических рамок исторического развития тех или иньж государственно-правовьж явлений оказывается весьма затруднительным даже в масштабах отдельной страны, не говоря уже о группах стран, а тем более о всей мировой системе в целом. В большинстве случаев с достаточной определенностью можно судить о хронологии лишь политических событий — особенно тех из них, которые носят насильственно-революционный, деструктивный характер и по этой причине как бы разрывают естественный ход общественно-политической эволюции. В условиях же нормального поступательного развития в конструктивном, созидательном направлении государственно-правовые институты и учреждения обладают максимально высокой степенью стабильности, преемственности и континуитета, что способствует размыванию их датирующих характеристик. В силу этого обстоятельства история государства и права Нового времени приобретает характер целостного хронологического комплекса в рамках единого пространства всемирной истории, истоки которого восходят к предыдущим этапам — периодам античности и Средневековья.


Thu, 07 Mar 2013 22:08:35 +0000
АНГЛИЯ

АНГЛИЯ

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА
II. ОБРАЗОВАНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА В ХОДЕ РЕВОЛЮЦИИ
III. ВАЖНЕЙШИЕ КОНСТИТУЦИОННЫЕ АКТЫ КОНЦА XVII - НАЧАЛА XVIII в. ФОРМИРОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННОЙ МОНАРХИИ
IV. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В XIX ВЕКЕ
V. БРИТАНСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ


Thu, 07 Mar 2013 22:10:01 +0000
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА

Всемирно-историческое значение рассматриваемого события заключается в том, что Английская революция явилась первой в истории буржуазной революцией, провозгласившей победу новой общественно-экономической формации, установление принципов буржуазного общества и государства. Эти события были подготовлены общественно-политической борьбой предшествующих десятилетий; в свою очередь, последствия “великого мятежа” (определение, данное Э. Гайдом, лордом Кларендоном, участником и первым историографом Английской революции) наложили отпечаток на все дальнейшие события.
Будучи примером ранних буржуазных революций, Английская революция является одним из самых сложных событий в истории Нового времени. “В ней все причудливо и неожиданно переплетено, — пишет М.А. Барг, — все противится хрестоматийной ясности явлений и слов, посредством которых они обозначались. Буржуазный экономический уклад, развитию которого эти революции должны были предоставить широкий простор, сам еще только формируется; основные социальные деления (структуры) рождающегося капиталистического общества находятся в мучительном процессе классообразования; революционное действие зачастую выступает в неадекватной ему (и впоследствии отбрасываемой) идеологической оболочке”.
Не приходится удивляться тому, что эпоха Английской революции остается объектом не только не затихающих, но даже все более обостряющихся идеологических споров. Нет единства мнений даже в вопросе о том, каковы реальные хронологические рамки указанных революционных событий. Так, в современной английской историографии (Кр. Хилл и др.) весь XVII век характеризуется как “век революции”, в течение которого происходили радикальные перемены в области экономических, социальных, политических, религиозных отношений, в сфере идеологии и культуры. Эти изменения не ограничились лишь рамками XVII столетия, — переход от старой, средневековой к новой, современной цивилизации продолжался и на протяжении XVIII века.
Социально-экономическое развитие Англии накануне революции. Накануне революции внешне Англия выглядела типично аграрной страной. 80 % населения страны (а оно составляло тогда около 4,5—5 млн чел.) проживало в деревнях; города были малочисленны и малолюдны — единственным крупным городом являлся Лондон (численность его населения к 1660 г. составляла 460 тыс. чел., что намного превосходило совокупное население всех остальных портовых городов Англии). Основной формой организации производства являлась мануфактура. Горнодобывающая промышленность Англии уступала целому ряду европейских государств (Швеции, Чехии, Саксонии и др.). Главный продукт экспорта составляло грубошерстное сукно, которое нуждалось в дополнительной доработке. Торговый флот Англии уступал голландскому по количеству и качеству кораблей.
Однако Англия обладала целым рядом преимуществ — прежде всего более ускоренными темпами экономического развития. К середине XVII века здесь было сосредоточено 80 % европейской добычи угля; за 100 предыдущих лет добыча железной руды увеличилась втрое, а свинца, меди, олова и соли — в 6—8 раз. Стремительно увеличивалось число торговых компаний; старейшими и наиболее могущественными среди них являлись Московская (основана в 1554 г.), Марокканская (1575 г.), Остзейская (1579 г.), Левантийская (1581 г.), Ост-Индская (1600 г.).
Еще более существенные перемены происходили в деревне, затрагивая основную массу населения страны. Феодальное хозяйство утрачивало натуральный характер, связывалось с рынком. Изменилась господствующая форма эксплуатации: барщина повсюду заменялась денежными платежами. Крепостное право почти повсеместно исчезло: лично-свободные непосредственные производители превратились в наследственных арендаторов, вследствие чего эксплуатация в деревне приобретала буржуазный характер. Широко практикуемые “огораживания” вели к разорению значительной массы крестьян, к превращению их в пролетариев. Утратив свои земельные наделы, они были вынуждены либо оставаться в деревне на положении батраков, либо уходить в город на заработки.
Можно сказать в целом, что капиталистическое перерождение деревни имело по своим результатам и последствиям даже более важное значение, чем развитие капитализма в городе. Поскольку экономическое лицо Англии определяла деревня, капиталистическое развитие страны также определялось деревней. Здесь, в деревне, находился центр тяжести классовой борьбы; здесь, в деревне, выявились основные противоречия и сосредоточились основные борющиеся массы; отсюда, из деревни, вышли основные руководители революции. Следовательно, в отличие от Великой французской буржуазной революции 1789—1794 гг., которую принято именовать классической, революция в Англии имела, так сказать, преимущественно деревенское происхождение.
Особенности революции. Определяя основные особенности Английской буржуазной революции, следует отметить, что их причины и истоки кроются в своеобразии переживаемого страной исторического периода, являвшегося, в свою очередь, закономерным следствием всего предшествующего экономического и политического развития.
В этом плане следует, прежде всего, обратить внимание на особую расстановку классовых сил в стране накануне и в ходе революции.
К середине XVII века класс английского дворянства оказался расколотым на две части. Одна из них, именуемая “старым дворянством”, занимала консервативные позиции, придерживалась старых, феодальных форм и методов эксплуатации, являлась опорой королевского абсолютизма. Другая часть — “новое дворянство” (джентри) — представляла собою обуржуазившуюся часть дворянства. Составляя ничтожную часть населения страны (около 2 % вместе со своими семьями), джентри к середине XVII века владели 50 % площади культивируемых земель. Зачастую джентри являлись одновременно и землевладельцами, и предпринимателями, и коммерсантами (по выражению М.А. Барга, “новый дворянин” представлял собой “социальный гибрид лендлорда и предпринимателя”). В XVI—XVII вв., когда промышленность еще не достигла высокой ступени развития, буржуазия еще не могла выступить в качестве единственной руководящей силы английского общества. В этих условиях именно джентри объективно оказывались естественным союзником буржуазии. Перейдя в оппозицию правящему режиму, джентри в союзе с буржуазией взяли на себя политическое руководство общественно-политическим движением. При этом важно подчеркнуть, что в сложившемся классовом блоке с буржуазией именно “новое дворянство” заняло лидирующее положение и сыграло роль ведущего партнера.
Итак, состав борющихся в революции лагерей обрисовывался следующим образом. В лагере контрреволюции, вождем которого являлся король, сосредоточилось реакционное феодальное дворянство и англиканское духовенство. Их цель состояла в сохранении старого феодального порядка, упрочении неограниченной королевской власти, обеспечении незыблемых устоев господствующей англиканской церкви, недопущении буржуазии (городской и деревенской) к политическому руководству обществом. Королевский абсолютизм, который на первой стадии своего существования стимулировал экономическое развитие страны, к середине XVII века полностью исчерпал свои прогрессивные возможности и превратился в тормоз всего общественного прогресса. Английский абсолютизм продемонстрировал нежелание и неспособность путем соответствующей модернизации собственной политической и правовой системы приспособиться к складывающимся в стране новым социально-экономическим отношениям. Политика абсолютизма в экономической сфере сохраняла свой сословно-корпоративный характер. Жесткая государственная опека, выражавшаяся в первую очередь в системе королевских монополий, препятствовала развитию предпринимательства как в сфере внутреннего производства, так и в сфере внешней торговли.
В состав революционного лагеря входили джентри и городская буржуазия, привлекшие на свою сторону народные массы (крестьянство и зарождающийся пролетариат). Революционный лагерь охватывал подавляющее большинство нации и потенциально был гораздо сильнее своих противников. Однако это превосходство было реализовано лишь в результате длительной, ожесточенной борьбы, принимавшей временами очень острые формы.
Таким образом, английская буржуазия, восставшая против феодально-абсолютистского строя, имела своим противником не весь дворянский класс в целом, а лишь одну его часть — “старое дворянство”, преимущественно феодальную знать. С одной стороны, это облегчало решение главных задач, стоявших перед революцией. Но, с другой стороны, именно эта особенность расстановки классовых сил объясняет консерватизм революции, и в конечном счете — ее незавершенный характер. Классовая идеология английской буржуазии XVII века, и без того еще весьма далекая от совершенства, в условиях политического блока с джентри оказалась существенно скорректированной сильным дворянским воздействием. Вследствие этого социально-экономические и политические требования руководителей революционного лагеря не отличались особым радикализмом, общественная борьба не приобрела максимально высокого накала, а конечные результаты осуществленных преобразований оказались достаточно ограниченными. В отличие от Французской революции, которая ознаменовалась решительной победой буржуазии над дворянством и потому коренной перестройкой всей экономической, политической и правовой системы “старого режима” на принципиально новых началах, революционное движение в Англии в конечном счете (с учетом событий “Славной революции” 1688 года) закончилось классовым компромиссом буржуазии и дворянства, а вследствие этого хотя и существенным, но отнюдь не радикальным реформированием системы экономических и социально-политических отношений, по крайней мере не предполагавшим безоговорочного отказа от многовековых предшествующих традиций. Выражением незавершенного характера Английской буржуазной революции в государственно-правовой сфере явилась вся совокупность политико-правовых принципов, институтов и учреждений, которые составили специфическую модель английского политического устройства в форме конституционной монархии (подробно см. об этом ниже).
Касаясь роли и значения народных масс в Английской революции, можно и здесь обнаружить существенные отличия от классического французского образца. Трудящееся население Англии, которое еще не было достаточно организовано и не обладало собственным политическим сознанием, было неспособно сыграть роль влиятельной общественно-политической силы, с которой вынужден был бы считаться объединенный блок джентри и буржуазии. В целом степень активности народных масс в революционных событиях в Англии была гораздо меньшей, чем во Франции. И хотя в обеих этих странах именно народные массы вынесли на своих плечах основную тяжесть борьбы, все же Английская революция не всколыхнула с такой силой всю толщу народных масс, не привела их в такое мощное движение, как это произошло полтора века спустя во Франции. Можно с уверенностью утверждать, что того союза, который возник во Франции между буржуазией и народными массами и который предопределил радикальный исход революционных событий в этой стране, в Англии так и не сложилось, поскольку он не имел под собой прочной социальной основы. В значительной степени именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что крупное английское землевладение практически не пострадало от революции. Английское же крестьянство от всех этих событий ничего не выиграло, — мало того, оно явилось ближайшей жертвой капиталистического развития: уже через 100 лет после “великого мятежа” оно было почти полностью размыто и практически исчезло из классовой структуры английского общества.
Еще одна особенность Английской революции заключалась в том, что ее революционная идеология имела религиозную окрашенность, унаследованную от массовых антифеодальных движений периода Средневековья, когда основными требованиями участников этих движений являлась реформа господствующей церкви и восстановление старинных прав, свобод и вольностей, попранных деспотической верховной властью. Идейная жизнь общества того времени еще не отделилась от средневековых религиозных корней, и поэтому протест против старого строя не мог выражаться иначе, как в религиозной форме. По справедливому выражению К. Маркса, “Кромвель и английский народ воспользовались для своей революции языком, страстями и иллюзиями, заимствованными из Ветхого Завета”. Следует заметить, что революционное движение XVII века в Англии дает последний образец активного использования религиозной оболочки при формулировании оппозиционных идеологических требований, — более поздние революции в других странах шли под лозунгами уже чисто политического характера.
Противники королевского абсолютизма выдвигали требование завершить церковную реформацию, лишить короля функций главы англиканской церкви. Поскольку в условиях Англии церковь являлась одной из важнейших идеологических опор королевского абсолютизма, обеспечивала короне мощную материальную (в частности, финансовую) поддержку, а ее репрессивный аппарат осуществлял активные карательные функции в отношении оппозиционеров, требования “очищения” церкви имели объективно-прогрессивный характер, лежали в русле революционных социально-политических программ буржуазии и джентри. Однако специфика приемов и методов борьбы с церковью была такова, что она обязывала оппозицию прибегать к использованию того же самого оружия, которым располагал и противник. Именно поэтому объективно-революционные, по существу светские, требования антикоролевского лагеря его лидеры стремились закамуфлировать конфессиональной фразеологией. Указанное обстоятельство объясняет смысл того общего наименования, которым обозначались участники объединенного лагеря оппозиции, выступавшие за “чистоту веры”, — пуритане (от лат. purus — чистый). Требуя “очищения” церкви, ликвидации епископата, пуритане объективно выступали против абсолютизма, поскольку главой англиканской церкви являлся именно король. Настаивая на высвобождении верующих из-под влияния государственно подконтрольной церковной организации, сторонники пуританизма в конечном счете добивались хотя бы частичных гражданских прав и свобод. Отрицая монополию духовенства быть посредником между людьми и богом, объявляя основой религии личную веру каждого человека, пуритане фактически исповедовали идеи социального и политического равенства. Объективная революционность пуританской программы была настолько очевидной, что этого не могли не понимать и идеологи абсолютизма. “Нет епископа, — подчеркивал король Яков I Стюарт, — значит, нет короля, нет знати”. И дело заключалось не только в том, что король, будучи главной англиканской церкви, назначал на должности церковных иерархов — архиепископов и епископов — и был конечной инстанцией в толковании религиозных догматов, но и в том, что церковь в дореволюционной Англии являлась самым эффективным звеном всей системы абсолютизма в целом.Все вышеперечисленные особенности Английской революции в конечном счете определяли замедленные темпы ее развития, ее длительный, затяжной характер. В отличие от Великой французской революции XVIII века, решившей все стоявшие перед ней задачи в кратчайший срок, с максимально возможной последовательностью и радикальностью, революция в Англии растянулась на два десятилетия, а ее отголоски (примером чего могут служить события уже упомянутой “Славной революции” 1688 г. — см. об этом ниже) проявляли себя на протяжении нескольких последующих десятилетий.
С точки зрения государственно-правовых критериев периодизации Английская буржуазная революция может быть разделена на четыре основных этапа:
1. этап — 1640—1641 гг.
2. этап — 1649—1653 гг.
3. этап — 1653—1658 гг.
4. этап — 1658—1660 гг.
Подробная характеристика этих этапов, в ходе которых происходило становление и развитие основных принципов и институтов английского буржуазного конституционализма, составляет содержание следующего вопроса.


Thu, 07 Mar 2013 22:11:32 +0000
II. ОБРАЗОВАНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА В ХОДЕ РЕВОЛЮЦИИ

II. ОБРАЗОВАНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА В ХОДЕ РЕВОЛЮЦИИ

Канун революции. Штабом Английской буржуазной революции явился парламент — общенациональное представительное учреждение, сочетавшее функции законодательного, совещательного и судебного органа. Именно в парламенте (а точнее говоря, в его нижней палате — палате общин) сложился блок джентри и буржуазии, осуществлявший политическое руководство революцией. Поэтому с внешней точки зрения революционная борьба приняла традиционную для Англии форму соперничества и борьбы парламента с королем: последние олицетворяли собой два политических лагеря, пришедшие в состояние острой конфронтации, а затем и открытой борьбы. Таким образом, классовый конфликт между буржуазией и джентри, с одной стороны, и феодальной монархией — с другой, принял форму конституционного конфликта между парламентом и королем.
Непосредственному началу революционных событий предшествовала длительная борьба между парламентом и королями из династии Стюартов (на престоле с 1603 г.), приобретшая особенно острые формы в годы правления Карла I (1625—1649 гг.).
Хотя парламентские акты первых десятилетий XVII века сохраняли форму традиционных претензий, адресованных королевской власти от имени общенационального представительства (такие документы неоднократно принимались в предшествующую эпоху, начиная с Великой хартии вольностей 1215 г.), в рассматриваемый период они уже приобретали новое, буржуазное звучание. В целом политический кризис 20-х годов характеризовался тем, что инициатива все более прочно переходила в руки палаты общин.Весной 1628 г. на очередной парламентской сессии была принята т. н. “Петиция о праве” (Petition of Right), сформулировавшая некоторые основополагающие принципы будущей конституционной монархии. В составлении этого документа важную роль сыграл выдающийся юрист, член Суда королевской скамьи Э. Кок. Перечислив многочисленные злоупотребления, чинимые администрацией первых Стюартов, и сославшись на статуты прежних королей (Эдуарда I и Эдуарда III), “Петиция о праве” призывала Карла I не взимать налогов и сборов без “общего согласия, выраженного актом парламента”; не заключать в тюрьму за уклонение от уплаты произвольно установленных налогов; прекратить практику размещения королевских войск на постой в дома жителей без их согласия; отменить чрезвычайные судебные полномочия административных органов или отдельных должностных лиц. Последнее требование было направлено на ликвидацию чрезвычайных судебных учреждений (Звездная палата, Высокая комиссия и др.), не связанных в своей деятельности нормами общего права и практиковавших произвольные наказания. Мотивируя свое требование, авторы “Петиции” делали ссылку на знаменитую ст. 39 Великой хартии вольностей, которая гарантировала соблюдение законных процедур при рассмотрении дел, связанных с лишением свободы или имущества.
Таким образом, анализируемый документ достаточно четко выразил главные политические требования оппозиционного лагеря — отрегулировать на легитимной основе пределы власти короля в отношении как личных, так и имущественных прав подданных. Цель “Петиции” состояла в ограничении королевского произвола, в ограждении частной собственности от посягательств на нее со стороны властей, в установлении гарантий прав личности. При этом очень характерным являлось то, что оппозиция формально не выступала за установление новых принципов общественно-политического устройства королевства, она лишь ратовала за восстановление древних, исконных свобод и привилегий народа, попранных Стюартами. На протяжении последующих предреволюционных лет “Петиция” стала своего рода идеологическим знаменем оппозиции.
Карл I был вынужден утвердить “Петицию” (июнь 1628 г.). Однако после того, как парламент дал свое согласие на выделение денежных субсидий правительству, король посчитал себя свободным от выполнения взятых на себя обязательств. Парламент был распущен и не созывался более десятилетия (1629—1640 гг.); 11 лидеров парламентской оппозиции были арестованы и заключены в Тауэр. В период беспарламентского правления (т. н. “годы раздумья”), когда действующими нормативными актами являлись королевские прокламации, Карл I произвольно вводил все новые поборы и штрафы, увеличивал косвенные налоги, раздавал патенты, привилегии и монополии своим сторонникам, выкачивал средства из побежденной Ирландии. Внутренняя оппозиция беспощадно подавлялась с помощью системы чрезвычайных трибуналов. Спасаясь от преследований короля, значительная масса населения (около 20 тыс. чел.) еще в 1620 г. покинула Англию и эмигрировала в колонии Северной Америки, положив начало т. н. Новой Англии. С 1628 г. началось заселение еще одной заокеанской колонии — Массачусетса. Начиная с этого времени английские колонии в Северной Америке стали прибежищем для многих представителей политической и религиозной оппозиции. Пытаясь воспрепятствовать этим массовым переселениям, Карл I издал ряд законов, препятствующих эмиграции, под страхом тяжких уголовных наказаний. Когда 1 мая 1637 г. было обнародовано решение Тайного совета о запрете эмиграции, на Темзе стояло 8 кораблей, уже готовых к отплытию. На одном из них находился и О. Кромвель.К началу 1640 г. положение королевской власти вновь стало критическим. Неудачная война, которую правительство Карла I вело против Шотландии с 1637 г., истощила государственную казну и вызвала солидарный протест всех оппозиционных сил. Весной 1640 г. король созвал парламент, рассчитывая получить новые субсидии для продолжения войны. Этот парламент, работавший с 3 апреля по 5 мая 1640 г., вошел в историю под названием Короткого парламента (Short parliament). Вместо немедленного выделения правительству требуемых субсидий Короткий парламент приступил к обсуждению политики короля в годы единоличного правления. За свою строптивость этот парламент был разогнан, но положение короля стало еще более критическим: он оказался перед лицом массовых народных выступлений как в столице, так и в провинции.Осенью 1640 г. король был вынужден созвать новый парламент, в котором господствующее положение заняли представители правого, умеренного, крыла оппозиции (пресвитериане — см. о них ниже). Парламент функционировал около 13 лет (до апреля 1653 г.) и потому вошел в историю под наименованием Долгого парламента (Long parliament). Численность нижней палаты Долгого парламента составила 516 человек, верхней — 150 человек. Именно под его руководством началась и осуществлялась Английская буржуазная революция. Началом революционных событий считается 3 ноября 1640 г. — день открытия парламентской сессии.
Конституционный этап революции. Опираясь на поддержку народных масс, всех оппозиционных сил, Долгий парламент приступил к законодательству, направленному на реформирование феодально-абсолютистского строя: ограничение королевского абсолютизма, утверждение верховенства парламента, перестройку административного аппарата, ограничение произвола чиновников и судей. Это дает основания характеризовать первый этап революции как этап конституционный.
15 февраля 1641 г. парламент принял т. н. Трехгодичный акт (Triennial Act; полное название документа — “Акт о предотвращении неудобств, происходящих вследствие долговременных промежутков между созывами парламентов”), согласно которому парламент должен был созываться не реже одного раза в три года. Если король отказывался своевременно созывать парламент в установленный срок, инициатива выборов депутатов переходила к высшим должностным лицам (лорду-канцлеру и лорду-хранителю печати), а при их бездействии — к пэрам королевства. Неисполнение пэрами права созыва парламента влекло за собой переход этого права в руки шерифов, администрации университетов, должностных лиц городского самоуправления. “Если же и они не произведут созыва парламента, владельцы свободных держаний в графствах, преподаватели и студенты университетов и остальные граждане, имеющие право голоса, вправе собраться по собственному почину и произвести выборы”. Трехгодичным актом устанавливалась также минимальная продолжительность парламентской сессии — она определялась в 50 дней; роспуск парламента раньше этого срока мог произойти лишь при добровольном согласии каждой из его палат. Председатели каждой из палат парламента (спикеры) должны были свободно избираться членами этих палат. Что же касалось уже созванного парламента, то специальным законом от 10 мая 1641 г. отсрочки его заседаний, перерывы его сессий, а тем более его роспуск не могли быть осуществлены королем без согласия самих депутатов.
Таким образом, Трехгодичный акт значительно укрепил позиции парламента, исключив возможность возврата к беспарламентскому правлению, и фактически поставил его в независимое от короля положение. Парламент фактически превращался из королевского учреждения в учреждение общенациональное. Вместе с тем руководящее большинство Долгого парламента продемонстрировало значительную осторожность и политическую осмотрительность: оно не дало оснований обвинить себя в радикальном посягательстве на прерогативы короны и тем самым не закрыло возможность для компромиссов с королевской властью в будущем. Однако объективная логика обостряющейся политической борьбы подталкивала парламент к продолжению наступления на устои феодально-абсолютистской монархии.
По требованию широких слоев общественности из тюрем были выпущены политические заключенные. В мае 1641 г. король был вынужден дать согласие сначала на смещение с должности, а впоследствии на осуждение и смертную казнь своего главного советника — графа Т. Страффорда, идеолога и вдохновителя королевского деспотизма, арестованного сразу после начала революции в числе других наиболее ненавистных народу реакционеров. Такая же судьба постигла и архиепископа Кентерберийского (главу англиканской церкви) В. Лода: арестованный в начале революции, он несколько лет провел в заключении и был казнен в 1645 г. Преследованием королевских фаворитов было возрождено старинное право парламента на импичмент в отношении высших должностных лиц королевства. Актами 4 и 5 июля 1641 г. было достигнуто ограничение полномочий Тайного совета в области судопроизводства, а также произведено уничтожение системы чрезвычайных трибуналов (в частности, упомянутых ранее Звездной палаты и Высокой комиссии), созданных в эпоху правления Тюдоров и являвшихся орудиями абсолютистского произвола. “Но уничтожение Звездной палаты, — пишет А. Дайси, — не было просто упразднением непопулярного трибунала: им была срыта до основания вся административная система, которая была учреждена Тюдорами и расширена Стюартами. Падение Звездной палаты лишило исполнительную власть всякой возможности действовать по произволу”.
Судебные полномочия короны были резко ограничены. Суды королевской прерогативы были ликвидированы, юрисдикция Тайного совета была сокращена до минимума. Все уголовные и гражданские дела подлежали отныне ведению судов “общего права”, разбиравшими эти дела в установленном порядке судопроизводства. Судьи провозглашались несменяемыми и не зависимыми от короны. В интересах джентри и буржуазии летом 1641 г. была издана серия актов о неприкосновенности имущества подданных и о недопустимости взимания налогов, сборов и пошлин без согласия парламента. 16 ноября 1641 г. был издан Акт о свободе обсуждения вопросов в парламенте.
Вместе с тем на первом этапе революции парламенту не удалось решить вопрос о переустройстве церкви, в частности о ликвидации епископата. Депутаты Долгого парламента отчетливо сознавали, что радикальная реформа церкви неизбежно повлекла бы за собой передел земельной собственности, а такая перспектива, разумеется, не входила в планы парламентского руководства. В результате обсуждения соответствующего билля (“О корне и ветвях”, 27 мая 1641 г.), вносящего лишь незначительные изменения в управление церковью, за него в палате общин было подано 139 голосов против 108 (всего в нижней палате было 511 депутатов); палата лордов этот билль отвергла. Тем не менее был достигнут важный практический результат — епископальное устройство англиканской церкви перестало существовать. Епископы были вынуждены оставить свои места в палате лордов, что существенно изменило соотношение сил в парламенте в пользу нижней палаты.
Документом, подводящим итог первому этапу революции, явилась т. н. “Великаяремонстрация” (Grand Remonstrance), принятая 1 декабря 1641 г. По своему замыслу “Великая ремонстрация” должна была осуществить конституционное оформление проведенных в стране преобразований. Этот обширный документ, включающий 204 статьи, перечислял все злоупотребления королевской власти за последние 15 лет (в том числе в период беспарламентского правления). Главными противниками королевства, стремившимися подорвать его основные законы и традиционные принципы правления, в “Ремонстрации” названы идеологи католицизма, недостойные представители высшего клира англиканской церкви, недобросовестные королевские приближенные. В связи с этим королю рекомендовалось окончательно лишить епископов права заседать в парламенте, а из Тайного совета и других совещательных органов удалить тех, кто своими злоупотреблениями и пороками приносят ущерб “счастью, богатству, миру и безопасности” королевства и всех его подданных. Документ также формулировал некоторые положения, представлявшие особый интерес для добивающихся власти буржуазии и нового дворянства: так, в нем содержались статьи о свободе торговли и предпринимательства, об отказе от порочной практики выдачи королевских монополий, об упрочении позиций пресвитерианской церкви, о воспрещении назначения на государственные должности лиц, не пользующихся доверием парламента, о создании правительства, ответственного перед парламентом и др.
В своем ответе на петицию парламента, приложенную к “Ремонстрации”, король отверг требование удалить епископов из парламента, сославшись на некие “фундаментальные законы королевства и конституции парламента”. Что же касается практики назначения королевских советников, то Карл I настаивал на том, что его право свободного выбора таких лиц не может быть подвернуто никакому парламентскому контролю.
Обсуждение “Ремонстрации”, длившееся беспрерывно в течение 15 часов, выявило наличие серьезных разногласий в рядах парламентской оппозиции. И хотя этот документ характеризовался подчеркнутой умеренностью, стало очевидным, что как только речь заходила о переменах, выходящих за пределы непосредственной угрозы существования самого парламента, его депутаты демонстрировали полное отсутствие единства. При окончательном голосовании в палате общин “Ремонстрация” была одобрена с перевесом лишь в 11 голосов (за — 159, против — 148 депутатов); палатой лордов этот документ был отвергнут.
В целом, итогом первого этапа революции явилось значительное ограничение королевской власти. Однако полной победы парламенту над королем достичь еще не удалось. Свое отступление перед парламентом король рассматривал как временный маневр, намереваясь в будущем, при благоприятном для него стечении обстоятельств, вернуться к абсолютистской форме правления.
Гражданская война. Разумеется, сложившееся временное равновесие сил не могло быть сколько-нибудь продолжительным. Попытка Карла I осуществить физическую расправу над лидерами парламента окончилась провалом: когда, в нарушение старинной традиции, король во главе вооруженного отряда в 400 человек прибыл в парламент с целью ареста наиболее активных оппозиционеров (пяти коммонеров и одного пэра), последние укрылись под защитой мэра Лондона и горожан.
В этих условиях в январе 1642 г. король оставил Лондон и отправился на север Англии, сплачивая вокруг себя своих сторонников {роялистов или кавалеров) из числа реакционных феодалов, офицерства, духовенства, а также части буржуазии, вовлеченной в торгово-предпринимательские мероприятия королевского двора. По всей стране происходило размежевание социальных и политических сил. Короля поддержали в основном северные и западные графства Англии, отсталые в экономическом отношении; промышленно-развитые регионы Юго-Востока и Центра стояли на стороне парламента. Часть членов палаты общин (175 человек — одна треть состава) и более половины палаты лордов (свыше 80 человек) вслед за королем также переместились в Оксфорд, образовав там роялистский парламент. В стране фактически сложились и функционировали две власти, каждая из которых осуществляла всю полноту законодательных и административных полномочий, но распространяла свою юрисдикцию лишь на часть государственной территории. Параллельно с королевским правительством еще с сентября 1641 г. функционировал Исполнительный комитет парламента, состоявший из 7 лордов и 48 коммонеров, — ему было поручено контролировать государственные финансы, управление Шотландией и Ирландией, осуществлять надзор за судебными учреждениями. Кроме этого головного комитета парламент создал целый ряд специализированных комитетов — по безопасности, по ассигнованиям, по секвестрам имущества роялистов и т. п. Следует подчеркнуть, что осуществление в этот период парламентом функций исполнительного органа означало полный разрыв с предшествующими многовековыми традициями, согласно которым вмешательство парламента в сферу исполнительной власти считалось принципиально невозможным. С целью разрешения данной правовой коллизии парламент принял 2 июня 1642 г. специальное постановление, согласно которому Тайный совет, рассматривавшийся тогда в качестве высшего органа исполнительной власти, должен был перейти под контроль парламента. С 1643 г. от имени парламента стала осуществляться и юстиция.
Естественно, что реально сложившееся двоевластие не могло оказаться долговременным, вследствие чего открытое столкновение между двумя враждующими лагерями становилось неизбежным.
В августе 1642 г. Карл I объявил войну парламенту. 28 сентября 1642 г. произошло первое сражение между королевскими и парламентскими войсками. На первых порах королевская армия, обладавшая навыками военного дела и лучше вооруженная, нанесла ряд поражений недостаточно организованному парламентскому ополчению. К тому же парламентское командование во главе с графом Р. Эссексом избегало энергичных действий, не стремилось к решительной победе над королем. В итоге к концу 1643 г. положение парламента стало критическим — три четверти территории страны было под контролем роялистов. Однако картина событий изменилась коренным образом после прихода к руководству парламентской армией О. Кромвеля и проведения по его инициативе радикальной военной реформы.
Эта реформа, осуществленная на основании Ордонанса о новой модели, принятого 9—11 января 1645 г., ставила своей задачей повышение организованности и дисциплины парламентской армии. В качестве образца новой военной организации был взят кавалерийский полк (численностью около 2 тысяч всадников), сформированный О. Кромвелем за свой собственный счет; солдаты этого полка, названные “железнобокими”, отличались особой отвагой в бою, дисциплинированностью и религиозным воодушевлением. Согласно указанному Ордонансу, вместо милиционных ополчений отдельных графств, до этого не имевших организационного единства, отличавшихся слабой воинской дисциплиной и недостаточной боеспособностью, создавалась постоянная армия общей численностью 21,5 тыс. чел. (одну треть из них составляла кавалерия), находившаяся под единым командованием. Армия рекрутировалась на основе принудительного набора, но значительная часть личного состава вступила в армию добровольно. Первым главнокомандующим в январе 1645 г. по предложению О. Кромвеля был назначен 33-летний Т. Ферфакс, занимавший эту должность до своей отставки в 1650 г.; после отставки Т. Ферфакса должность главнокомандующего занял сам О. Кромвель. Большинство в армии составляли свободные держатели земель (фригольдеры) и ремесленники, получавшие твердое жалование из государственных средств.
На основании принятого парламентом 3 апреля 1645 г. Акта о самоотречении, обязавшего всех членов парламента, состоявших на действительной военной или гражданской службе, в течение 40 дней выйти в отставку, была косвенно проведена чистка командного состава армии (исключение было сделано лишь для О. Кромвеля, который продолжал совмещать командную должность в армии и членство в парламенте). Поскольку замещение офицерских должностей отныне осуществлялось вне зависимости от происхождения, а лишь с учетом способностей, командный состав армии был значительно демократизирован (так, на должности полковников находились многие выходцы из народных низов: Т. Ренсборо — бывший корабельный шкипер, в конце жизни вице-адмирал флота, Т. Прайд — бывший извозчик, Д. Хьюсон — бывший сапожник, Д. Фокс — бывший котельщик, Т. Гаррисон — сын мясника и адвокатский клерк, и др.). Новое руководство армии уделяло значительное внимание политическому воспитанию рядового состава. Одновременно была резко усилена роль военно-полевых судов, строго каравших за малейшее нарушение воинской дисциплины. Под страхом смертной казни запрещалось мародерство в отношении местного населения. Отлучение военнослужащего из боевого лагеря без разрешения, нарушение порядка несения постовой или караульной службы, оставление своего поста, знамени или оружия также карались смертной казнью.
Результаты столь радикальной военной реформы не замедлили сказаться. Королевская армия была разбита, и к марту 1646 г. первая гражданская война завершилась. Карл I попытался укрыться в Шотландии, но был задержан и выдан парламенту за 400 тыс. фунтов стерлингов.
В ходе войны в составе оппозиционного лагеря пуритан окончательно обрисовались три основных политических течения, возникновение которых произошло еще в преддверии революции; после разгрома королевских армий эти течения пришли в столкновение между собою.
Правое, наиболее консервативное, крыло революционного лагеря представляли т. н. пресвитериане, олицетворявшие интересы крупной торгово-промышленной буржуазии и верхов нового дворянства. Их программные политические требования не выходили за рамки ограничения королевского произвола: их политическим идеалом являлась конституционная монархия с сохранением за королем значительных прерогатив верховной власти. В плане религиозно-догматических требований пресвитериане выступали за строгое единообразие, упрощение и удешевление церковного культа, за ослабление влияния на церковь представителей светской власти. Они требовали замены епископов выборными старейшинами (пресвитерами — отсюда и наименование данного политического течения). Имея твердое большинство в составе Долгого парламента, пресвитериане осуществили ряд мероприятий, отвечавших их интересам. В 1643 г. было, наконец, отменено епископальное и введено пресвитерианское устройство церкви, предусматривавшее ее коллегиальное синодальное управление. Земельные владения церкви, а также сторонников королевской власти были конфискованы в пользу государства и пущены в распродажу по очень высоким ценам; всего состоялось свыше 2 тыс. продаж на сумму свыше 3,4 млн фунтов стерлингов. Естественно, что эти земли сконцентрировались в основном в руках джентри и буржуазии, тогда как крестьянству они оказались недоступными. Специальным парламентским актом 1646 г. все прежние феодальные рыцарские держания, находившиеся в вассальной зависимости от короля, превращались в свободные держания “на общем праве”, т. е. обращались в частную собственность старых и новых владельцев. Что же касается крестьян-копигольдеров, то они не становились собственниками своих держаний, но оставались в поземельной зависимости от лендлордов. Кроме того, пресвитерианский парламент подтвердил законность огораживаний крестьянских земель.
Все это свидетельствовало о том, что аграрный вопрос был решен в интересах только двух социальных групп — буржуазии и нового дворянства, тогда как положение основного трудящегося населения деревни практически осталось без изменений. В целом феодальная форма земельной собственности не была уничтожена в пользу буржуазной собственности, так что многие элементы феодальных форм землепользования были сохранены.
Достигнув реализации своих основных требований, пресвитериане взяли решительный курс на свертывание революции и поиск путей компромисса с королем на основе принципов предшествующих конституционных соглашений.
На этом пути они встретили противодействие со стороны т. н. индепендентов (от англ. independents — независимые) — выразителей интересов средних слоев городской буржуазии, средних и мелких слоев джентри. Индепенденты контролировали армию — первоначально О. Кромвель являлся лидером именно этой объединенной группировки, до ее раскола в 1646 г. Среди требований индепендентов было установление конституционной монархии с ограниченной властью короля; они предполагали, овладев большинством в парламенте, установить свой контроль за всей системой государственных органов. В отличие от пресвитериан, они были сторонниками более энергичных способов ведения войны, достижения решительной победы над своими противниками, в результате которой будут уничтожены феодальные права крупных земельных собственников, привилегии торгово-финан-совой олигархии, “земные богатства” церкви. После овладения политической властью индепенденты предполагали проведение ряда реформ, гарантирующих признание и провозглашение неотъемлемых прав и свобод подданных (свобода слова, свобода совести и др.), установление некоторых политических (в т. ч. избирательных) и социальных прав населения — все эти права и свободы должны быть основаны на имущественном (в том числе земельном) цензе. Религиозная реформа, по мнению индепендентов, должна была заключаться в упразднении церковной централизации, обеспечении полной свободы вероисповедания; реформированная церковная организация должна представлять собой совокупность местных автономных и самоуправляемых религиозных общин (конгрегации), полностью не зависимых от светских властей.
Занимая первоначально левые позиции по отношению к пресвитерианам, индепенденты с течением времени стали испытывать все возрастающее давление со стороны наиболее радикальных революционеров в своей среде. Эти радикальные группировки в 1647 г. откололись от дворянско-буржуазного большинства индепендентов, руководимого О. Кромвелем, и образовали самостоятельное общенациональное политическое течение левеллеров (от англ. levellers— уравнители). В трудах теоретиков левеллеровского движения (в первую очередь Дж. Лильберна) разрабатывалась идея народного суверенитета, построенная на принципах естественного права, — как известно, эта идея, по существу, впервые прозвучавшая в Англии, получила дальнейшее развитие за ее пределами и стала впоследствии идеологическим знаменем буржуазных революций в США и Франции. Отражая интересы мелких собственников (преимущественно городских ремесленников, мелких торговцев, частично крестьянских масс), левеллеры выработали программу широких буржуазно-демократических преобразований, направленных на полную ликвидацию феодального строя, уничтожение монархии, палаты лордов и вообще всех сословных привилегий, на установление в стране демократической республики с однопалатным парламентом, избираемым ежегодно на основе всеобщего мужского избирательного права (впрочем, после продолжительных дискуссий на своей конференции, состоявшейся осенью 1647 г., левеллеры исключили из числа избирателей рабочих и домашнюю прислугу). Программные требования левеллеров включали выборность чиновников и судей, неприкосновенность личности и имущества, свободу печати, свободу религиозных убеждений (за исключением католической веры). В труде Дж. Лильберна “Основные законы и вольности Англии” была предусмотрена коренная реформа судебной и всей правовой системы. Правоотношения в обществе должны были строиться на принципе равенства всех перед законом. Уголовное наказание должно находиться в строгом соответствии с характером и масштабом совершенного преступления; проводилась мысль о недопустимости придания уголовному закону обратной силы. Основополагающим принципом судопроизводства должен стать принцип законности; судебный процесс предполагалось сделать публичным, гласным, состязательным и непосредственным. Дж. Лильберном выдвигался, в частности, тезис о том, что присяжные должны являться не только судьями факта, но и судьями права: они обязаны не ограничиваться установлением виновности или невиновности подсудимых, но и должны быть наделены правом выносить приговоры и определять конкретные наказания на основании закона. В социально-экономической области левеллеры выступали за облегчение налогового бремени, отмену церковной десятины, возвращение крестьянским общинам земель, изъятых в результате “огораживаний”. Вместе с тем они были решительными противниками ликвидации частной собственности, в том числе полного уничтожения крупного землевладения. И сам Дж. Лильберн, и его сторонники открыто заявляли, что они являются сторонниками только политического, но отнюдь не всеобщего экономического равенства. Характерно, что в этой связи левеллеры категорически отказывались от наименования “уравнители”, которое было присвоено им их политическими противниками.
Такая позиция левеллеров оттолкнула от них широкие слои городской и сельской бедноты, особенно малоземельных и безземельных крестьян, терявших свои земельные наделы в ходе аграрного переворота. Народные низы нашли выразителей своих требований в группировке т. н. диггеров (или “истинных левеллеров”), отмежевавшихся от общего течения левеллеров и выступавших с самостоятельными требованиями. Наиболее видные представители диггеров (Дж. Уинстенли, В. Эверард, В. Олвин и др.) выдвигали идеал “свободной республики”, где не должно быть места эксплуатации человека человеком, где должен господствовать общий труд, основанный на коллективной собственности. В сочинении Дж. Уинстенли “Закон свободы” нарисована картина “идеального” бесклассового общества, не знающего частной собственности, денежного обращения, торговых сделок, работы по найму. Все члены этого общества в возрасте до 40 лет обязаны трудиться, а результаты своего труда сдавать в общественные магазины для их последующего распределения между всеми нуждающимися. Подобные примитивные коммунистические идеалы, фактически означавшие уничтожение всех форм собственности (кроме семейной), резко контрастировали с той системой частнособственнических отношений, которая реально сложилась к этому времени в английском обществе. Поэтому идеология диггеров не могла стать основой сколько-нибудь массового общественного движения. Попытка диггеров осуществить коллективное возделывание общинных земель на холме Святого Георгия в 30 милях от Лондона в апреле 1649 г. была насильственно пресечена властями. Были подавлены и другие попытки захвата диггерами пустующих земель в ряде других районов Англии. Закончился неудачей и эксперимент Дж. Уинстенли по созданию коммуны диггеров в местечке Кобем (графство Суррей). Судебные преследования и репрессии, предпринятые против диггеров, подорвали это движение и вскоре свели его на нет (1650 г.).
Когда в обстановке развернувшейся гражданской войны индепенденты начали решительную борьбу с пресвитерианами за овладение политической властью, они вынуждены были пойти на союз с левеллерами, учитывая значительное влияние последних на народные массы, в частности на армейские низы. Между сторонниками О. Кромвеля и Дж. Лильберна было подписано т. н. “Народное соглашение” (Agreement of the people) 1647 г., включавшее в себя целый ряд положений левеллеровской программы. В документе говорилось о том, что членство в парламенте должно основываться на справедливом представительстве от различных административно-территориальных единиц королевства (городов, местечек и графств). Выборы депутатов парламента должны производиться на основе всеобщего мужского избирательного права. Полномочия парламента должны определяться важнейшими потребностями подданных (право учреждения и упразднения судов, контроль над должностными лицами всех рангов, решение вопросов войны и мира). Предполагалось ограничить права парламента в конфессиональной сфере, а также его притязания на насильственное принуждение подданных к военной службе. Формулировался принцип равенства всех перед законом; запрещалось изъятие из общей юрисдикции под предлогами различий “в держании, собственности, пожаловании, звании или положении”. Целью законов провозглашались “благополучие и безопасность народа”.Значительно укрепив свое положение, индепендентское руководство армии 6 декабря 1648 г. предприняло чистку Долгого парламента от пресвитериан, которые не оставляли попыток вступить в компромисс с королем. Осуществленная полковником Т. Прайдом, эта чистка получила наименование Прайдова чистка (Pride's Purge); в ее результате из парламента было изгнано 143 депутата; 47 из них были арестованы. Поскольку среди оставшихся депутатов (около 100 человек; их стали именовать “парламентским охвостьем”) отныне стали преобладать сторонники О. Кромвеля, парламент превратился в послушное орудие в руках индепендентской верхушки.
В течение 1648 г. произошла вторая гражданская война. На стороне короля выступили аристократические кланы Шотландии, командный состав флота, роялистские группировки графств Центральной Англии. Армия, руководимая О. Кромвелем, нанесла мятежникам решительное поражение. В декабре 1648 г. в парламент был внесен билль о суде над королем, обвиняемым в национальной измене.
Период республики. Новый, 1649 г. знаменовал вступление революции во второй, высший этап ее развития. В кратчайший срок были приняты один за другим несколько важнейших актов, полностью перестроивших всю дореволюционную систему государственных органов. 4 января 1649 г. был принят закон о признании нижней палаты парламента (палаты общин) верховной властью в государстве, в том числе по отношению к палате лордов и королю. В законе говорилось, что “народ, ходящий под Богом, является источником всякой законной власти” и что акты, принятые палатой общин, приобретают силу закона даже в том случае, когда король или палата лордов не дадут на это своего согласия. Весьма показательными в этом документе являлись две принципиально важные идеи — во-первых, провозглашение народного суверенитета в качестве основы всякой власти; во-вторых, признание полномочий палаты общин законодательно не ограниченными.
В том же январе 1649 г. был создан чрезвычайный верховный суд в составе 135 чел. для решения вопроса о судьбе короля. Кворум для правомочности заседаний суда был определен в 20 чел. (в дальнейшем на заседания суда являлось не менее 60 чел.; впрочем, 47 членов суда ни разу не участвовали в его заседаниях). Председателем суда был избран видный юрист Д. Бредшоу. После длительной ожесточенной борьбы мнений этот суд высказался за предание Карла I смертной казни (под приговором стояли 59 подписей членов суда). Приговор был оглашен 27 января 1649 г., казнь была осуществлена 30 января.
Казнь короля явилась формально-юридическим закреплением уже сложившейся к тому времени республиканской государственной системы. 17 марта 1649 г. был принят парламентом Акт об отмене королевского звания, поскольку оно “бесполезно, тягостно и опасно для свободы, общественной безопасности и публичного интереса народа”. Так как мероприятия коммонеров вызывали обструкцию со стороны палаты лордов, не мирившейся с утратой своего верховенства в парламенте, О. Кромвель и его сторонники добились принятия билля о роспуске и ликвидации верхней палаты (19 марта 1649 г.). Этот шаг мотивировался мотивировался тем, “что продолжение существования палаты лордов бесполезно и опасно для английского народа”.
21 марта 1649 г. парламент издал специальную декларацию, в которой обосновал произошедшие перемены в государственном устройстве страны. Эти перемены завершились принятием акта 19 мая 1649 г., согласно которому Англия официально провозглашалась “республикой и свободным государством” (Commonwealth and Free State), которое управляется “верховной властью английской нации, представителями народа в парламенте и теми, которых они назначат и определят в качестве подчиненных им должностных лиц и чиновников, ко благу народа и без какого бы то ни было короля и палаты лордов”.
Ликвидация королевской власти и провозглашение республики вызвали необходимость создания нового органа высшего государственного управления. С этой целью еще в феврале 1649 г. был создан Государственный совет в составе 41 человека. Совет избирался на 1 год парламентом и нес перед ним ответственность. В первом составе Государственного совета из 41 его члена 31 человек являлись одновременно депутатами парламента. В течение первого месяца бессменным председателем Совета являлся О. Кромвель; впоследствии место председательствующего занял Д. Бред-шоу. Секретарем Совета был назначен выдающийся поэт и мыслитель Дж. Мильтон. В билле о создании Государственного совета было подчеркнуто, что его главные задачи состоят в том, чтобы противодействовать восстановлению монархии, осуществлять руководство и управление всеми вооруженными силами страны для отражения агрессии извне и подавления внутренних “смут и мятежей”, руководить внешней политикой, предпринимать меры для развития торговли, регулировать налоговую политику государства. Под контроль Государственного совета были поставлены специализированные правительственные комитеты, функционировавшие еще с периода 1642—1644 гг.
1649 г. был высшей точкой в развитии революции. В результате осуществленных мероприятий власть в стране прочно взяли в свои руки буржуазия и новое дворянство. Не нуждаясь больше в поддержке народных масс, руководители индепендентской республики отказались от проведения в жизнь принципов “Народного соглашения” и пошли на примирение с пресвитерианами. Ответом на эту переориентацию было временное усиление левел-леровского движения. В мае и сентябре 1649 г. произошли солдатские восстания, инициированные наиболее радикальными руководителями левеллеров. Однако эти восстания были безжалостно подавлены кромвелевскими генералами, и на левеллеров обрушились репрессии со стороны индепендентских властей. В течение 50-х годов левеллеровское течение распалось на разрозненные группы и утратило свое прежнее политическое влияние.
Покончив с внутренними “смутами и мятежами”, О. Кромвель смог обратить свое внимание на Ирландию, где с 1641 г. происходило национальное движение за независимость, шедшее под религиозными и роялистскими лозунгами. Направляясь в 1649 г. во главе 17-тысячной экспедиционной армии на подавление “ирландского мятежа”, О. Кромвель преследовал сразу несколько целей. Ирландскими богатствами — как землями, так и движимым имуществом — О. Кромвель намеревался рассчитаться с армией, уже давно не получавшей жалование. Попутно им ставилась цель разложения собственной армии, искоренения в ней революционного духа, превращения ее в послушное орудие в руках “новых хозяев” страны. Все эти цели были достигнуты. Акт об устроении Ирландии, принятый Долгим парламентом 12 августа 1652 г., санкционировал массовые изъятия земель из рук ирландского населения в пользу английских собственников. Согласно акту, участники восстания, отнесенные к 5-й категории “виновных”, подлежали смертной казни, к 6-й — к изгнанию, при этом их владения подлежали конфискации. 7-я категория (рядовые повстанческой армии, сложившие оружие) лишалась двух третей своих земель, 8-я (ирландцы, не участвовавшие в восстании, но и не проявившие “преданности” английскому государству) — теряла одну треть владений. Проведение в жизнь указанного закона сопровождалось широкой земельной спекуляцией, утверждением господства “новых” лендлордов и верхушки буржуазии. Руководство индепендентской республики во главе с О. Кромвелем превратилось в реакционную силу, главный интерес которой отныне состоял в прекращении революции, в надежном и прочном закреплении своего политического господства. Известное афористичное высказывание К. Маркса по этому поводу (“...английская республика при Кромвеле в сущности разбилась об Ирландию”) представляется вполне обоснованным.
В 1650—1651 гг. два аналогичных карательных похода под командованием О. Кромвеля были совершены в Шотландию. Здесь кромвелевская армия действовала против войск, возглавляемых сыном казненного Карла I, будущим английским королем Карлом II. В двух сражениях при Денбаре и Вустере, состоявшихся в один и тот же день — 3 сентября, но с разницей в один год (соответственно — 1650 и 1651 гг.), роялисты потерпели полное поражение.
Общим итогом карательных походов О. Кромвеля 1649— 1653 гг. явилась ликвидация национальной независимости Ирландии и Шотландии, упразднение их парламентов, включение их территорий в состав единого “свободного государства Англии, Шотландии и Ирландии”.
Экономическая политика правительства республиканской Англии отвечала интересам капиталистического развития страны. Законом 1 августа 1650 г. (“Акт о поощрении и регулировании торговли и промышленности”) предполагалось создание Постоянного совета парламента, который имел целью равномерное распределение промышленности и торговли по всей территории страны. Проводилась мысль о том, что “управляемая надлежащим образом и регулярно руководимая торговля, как внутренняя, так и внешняя, чрезвычайно сильно способствует увеличению мощи, богатству, чести и процветанию нации”. Так называемый “Навигационный акт”, принятый 9 октября 1651 г., разрешал ввоз в страну иностранных товаров лишь на английских кораблях с английским экипажем, либо на кораблях той страны, в которой эти товары были произведены. Товары, ввезенные а Англию в нарушение этого акта, подлежали конфискации, причем одна половина их стоимости шла в пользу республики, а вторая — в пользу лица или лиц, которые захватили указанные товары и отстояли свое право на них в каком-либо суде. Направленный против Голландии, чье могущество в то время определялось посреднической торговлей и ролью всемирного “морского извозчика”, Навигационный акт породил трения между двумя странами, вылившиеся вскоре в войну (1652 г.), из которой Англия вышла победительницей. Были подписаны также выгодные для Англии торговые договоры со Швецией, Данией, Португалией. Английскую республику признали Испания, германские государства, швейцарские кантоны, Венеция, Генуя, даже извечный национальный противник — Франция. Один только русский царь Алексей Михайлович не признавал республику “цареубийц” — он порвал все отношения с Англией и изгнал из пределов России всех английских купцов.
Период республики — первый и последний в истории Англии — оказался чрезвычайно кратковременным. Напуганные народными выступлениями, знаменующими назревание в стране очередной революционной ситуации, “новые хозяева” страны пошли на отказ от республиканских порядков и установление режима военной диктатуры (т. н. протектората). Этот жесткий режим, по замыслу “новых хозяев”, был призван, с одной стороны, оградить их от опасностей со стороны роялистов, а с другой — обеспечить эффективное подавление народного недовольства.
Период протектората. Период протектората О. Кромвеля (1653—1658 гг.) составляет начало третьего, нисходящего этапа революции. Новый государственный строй был оформлен Конституцией 13 декабря 1653 г. (являющейся, кстати, первой и единственной в истории Англии писаной конституцией), известной под наименованием “Орудие управления” (The Instrument of Government; полное название — “Форма правления государством общего блага Англии, Шотландии и Ирландии и владениями, им принадлежащими”). Этот документ, состоявший из 42 статей, разрабатывался и утверждался не парламентом, а советом высших офицеров армии при активном участии самого О. Кромвеля.В соответствии со ст. I указанной Конституции высшая законодательная власть сосредоточивалась и пребывала в лице лорда-протектора республики Англии, Шотландии и Ирландии (им являлся О. Кромвель) и народе, представленном в однопалатном парламенте. Высшая исполнительная, административная и судебная власть принадлежала опять-таки совместно тому же лорду-протектору и Государственному совету численностью от 13 до 21 человека, избираемому парламентом пожизненно. Формирование Государственного совета происходило при активном участии лорда-протектора (ст. XXV); в первый состав Совета вошли 15 человек — 7 военных и 8 штатских лиц. Все они поименно были перечислены в тексте Конституции.
Помимо власти, которую лорд-протектор делил с парламентом и Государственным советом, сам лорд-протектор обладал собственными практически не ограниченными полномочиями в сфере управления. Лорд-протектор осуществлял главнокомандование вооруженными силами (войсками и милицией) с согласия парламента, а в период парламентских каникул — с согласия и по решению Государственного совета. Он руководил иностранной политикой, осуществлял подписание международных договоров (с согласия большинства Государственного совета), объявлял войну и заключал мир. В компетенцию лорда-протектора входило также назначение на высшие должности (с согласия парламента или Совета), присвоение почетных титулов и званий, осуществление помилования преступников (кроме убийц и государственных изменников).
Как видим, лорд-протектор являлся центральной фигурой в системе государственных органов, основным стержнем всей политической системы. На свой пост лорд-протектор избирался Государственным советом; в ст. XXXIII было специально подчеркнуто, что О. Кромвель получил этот пост пожизненно.
Парламент, в котором были представлены 400 депутатов от Англии, Уэльса и Джерси и по 30 депутатов от Шотландии и Ирландии, избирался на 3 года на основе высокого имущественного ценза (200 фунтов стерлингов — в 100 раз выше дореволюционного); при этом две трети мест в парламенте отдавались графствам и одна треть — городам. Кандидат в депутаты парламента должен был отличаться своей честностью, богобоязненностью и благочинием; возрастной ценз определялся в 21 год. Избирательных прав навсегда лишались католики и лица, замешанные в ирландском восстании; лица же, выступавшие в войне на стороне Стюартов, лишались избирательных прав на срок действия трех ближайших парламентов.
Согласно Конституции, парламент формально наделялся высшей властью в законодательной и финансовой сферах — без его согласия не могли изменяться, приостанавливаться или отменяться законы, устанавливаться налоги и подати. Вместе с тем определялись рычаги воздействия на парламент со стороны лорда-протектора: последнему принадлежало право созыва чрезвычайных сессий парламента, право отлагательного вето на его решения и т. д. Весьма показательным являлся следующий штрих.
Поскольку главной опорой режима протектората была армия, в “Орудии управления” (ст. XXVII) устанавливался ежегодный налог в 200 тыс. фунтов стерлингов, необходимый для содержания 10 тыс. кавалерии, 20 тыс. пехоты и необходимого количества кораблей флота. К этой сумме добавлялись дополнительные средства на отправление правосудия и иные издержки правительства. Все эти средства, одобренные лордом-протектором и Государственным советом, не подлежали парламентскому контролю, не могли быть отменены или уменьшены. Это дает основания утверждать, что финансовые права лорда-протектора не уступали прерогативам абсолютных монархов. Анализируемая статья кромве-левской конституции фактически отбрасывала весь многовековой опыт предшествующей борьбы либеральной английской общественности с королевской властью за право парламента реально контролировать налоговую систему.
Однако даже такое вполне управляемое представительное учреждение, которое было провозглашено по конституции 1653 г., не всегда устраивало О. Кромвеля. Избранный в 1654 г. парламент был почти сразу же (в январе 1655 г.) разогнан и не созывался в течение 20 месяцев. Па протяжении этого срока правление страной осуществлялось лордом-протектором при опоре на Государственный совет. Политический режим Англии приобрел ярко выраженную, уже ничем не закамуфлированную форму военной диктатуры.
Система центральных государственных органов дополнялась особым способом управления на местах. Летом 1655 г. территория Англии и Уэльса была разделена на 11 (по другим данным — на 17) военно-административных округов во главе с генерал-майорами, своего рода протекторами в миниатюре, ответственными лично перед лордом-протектором и облеченными всей полнотой военной, административной, фискальной и полицейской власти в пределах вверенной им территориальной единицы. На должности генерал-майоров были назначены армейские командиры в звании генералов, полковников и майоров. Как можно убедиться, принцип военной диктатуры в период протектората был осуществлен последовательно и до конца не только в центре, но и на местах. Даже личная жизнь граждан была поставлена под надзор и контроль. Осуществлялась строгая цензура всех печатных изданий, многие независимые газеты были закрыты. Тюрьмы были переполнены противниками нового режима. И хотя решением парламента в октябре 1656 г. институт генерал-майоров на местах был упразднен, это не поколебало основополагающих принципов военно-диктаторского режима кромвелевского протектората.
“Орудие управления”, этот конституционный документ, отразивший интересы “новых хозяев” страны, должен был, по их замыслу, сочетать три основополагающих принципа, воплощавшихся в системе высших государственных органов: монархический (единоличный и полноправный лорд-протектор), аристократический (пожизненный Государственный совет) и демократический (выборный парламент). Но поскольку деятельность трех верховных органов не была четко скоординирована, период протектората явился временем ожесточенной борьбы двух политических тенденций — монархической и республиканской, причем первая из них постоянно усиливалась, а вторая жесточайшим образом подавлялась.
Выборы в парламент 1656 г. прошли под сильным давлением со стороны лорда-протектора и Государственного совета: тщательно просмотрев списки депутатов, они отменили избрание около 100 человек. Летом 1657 г. этот “отфильтрованный” парламент 123 голосами против 63 принял документ под названием “Покорнейшее прошение и совет”, в котором предложил лорду-протектору принять королевский титул, с тем чтобы упрочить новый порядок общественно-политических отношений и навсегда исключить из престолонаследия династию Стюартов. После длительных колебаний О. Кромвель все же отклонил это предложение, учитывая негативное отношение армейского руководства: ряд генералов заявили, что в случае коронации О. Кромвеля они подадут в отставку. В конце концов дело закончилось компромиссом: лорду-протектору было предоставлено право назначить преемника на свою формально-республиканскую должность. Одновременно было принято решение о восстановлении верхней палаты парламента в составе 63 человек, среди которых большинство составляли “новые” лорды (в т. ч. два сына и пять родственников О. Кромвеля, многие генералы и полковники его армии).
Реставрация монархии. После смерти О. Кромвеля, последовавшей 3 сентября 1658 года, сторонники восстановления монархии добились решающего перевеса. Формально власть перешла в руки нового лорда-протектора — сына О. Кромвеля, 32-летнего Ричарда, которого отец назначил преемником буквально накануне своей смерти. Однако слабохарактерный и недалекий Ричард Кромвель не пользовался ни авторитетом, ни влиянием в обществе и потому стал игрушкой в руках генералитета. В мае 1659 г. после пятимесячного правления он был вынужден отречься от звания лорда-протектора и эмигрировать за границу (где и прожил еще более полувека — до 1712 г.). В условиях глубокого кризиса режима протектората и угрозы анархии буржуазия и джентри решили пойти на компромисс с земельной аристократией, и удобным прикрытием этого классового союза могла бы послужить реставрированная королевская власть. Учитывалось и то обстоятельство, что восстановление королевской власти способствовало бы окончательному выходу Англии из состояния международной изоляции, в котором она оказалась после 1649 года. Правящие круги Англии решили сыграть и на монархических иллюзиях подавляющей массы трудящегося населения страны — темной, неграмотной, забитой, скептически относившейся к “выскочкам”, овладевшим в годы революции кормилом государственной власти и вовсе не собиравшимся удовлетворять даже самые животрепещущие чаяния народа.
В обстановке всеобщей политической нестабильности генерал Дж. Монк, в прошлом один из самых доверенных офицеров О. Кромвеля, во главе с верными ему шотландскими войсками в декабре 1659 г. вступил в Лондон и подготовил условия для реставрации монархии. Специально созванный парламентский конвент, в состав которого вошли и лорды, 25 апреля 1660 г. принял постановление “Об образе правления Английского королевства”, которым был уничтожен республиканский строй и парламентское единовластие. В постановлении было сказано: “По древним основным законам королевства власть в нем принадлежит и должна принадлежать королю, лордам и общинам”. С 8 мая 1660 г. новым королем Англии стал Карл II, сын казненного в годы революции Карла I. Срок действия королевских прерогатив Карла II отсчитывался со дня гибели его отца. Решаясь на реставрацию монархии, “новые хозяева” страны, разумеется, не имели в виду возврата к абсолютистскому режиму: они рассчитывали поставить короля под надежный парламентский контроль, не допустить изъятия из их рук реальной политической власти, которой они овладели в годы “великого мятежа”.
Таким образом, 1660 год был годом окончания Английской буржуазной революции. Важнейшим ее итогом можно считать радикальные изменения в области экономических отношений — прежде всего с точки зрения форм собственности. Что же касается политической стороны дела, то, как уже было указано ранее, революция осталась незавершенной (дополнительный материал на этот счет будет изложен в следующем разделе).


Thu, 07 Mar 2013 22:13:58 +0000
III. ВАЖНЕЙШИЕ КОНСТИТУЦИОННЫЕ АКТЫ КОНЦА XVII - НАЧАЛА XVIII в. ФОРМИРОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННОЙ МОНАРХИИ

III. ВАЖНЕЙШИЕ КОНСТИТУЦИОННЫЕ АКТЫ КОНЦА XVII - НАЧАЛА XVIII в. ФОРМИРОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННОЙ МОНАРХИИ

Режим реставрации. Еще до вступления на престол Карл II по совету генерала Дж. Монка подписал т. н. Бредскую декларацию, которая была обнародована 4 апреля 1660 г. В этой декларации новый король обязывался не преследовать участников революции (если те в течение 40 дней дадут обещание быть лояльными короне), допустить свободу вероисповедания для всех подданных, передавать все споры по поводу приобретенного в годы революции имущества на рассмотрение парламента, который мог “лучше всего обеспечить справедливое удовлетворение всем заинтересованным лицам” — последнее обещание представляло особую важность для “новых хозяев”, сколотивших свои состояния в результате конфискаций имущества у роялистов. Что касается имений, конфискованных у короны, то они подлежали безусловному возвращению королю без всякой компенсации с его стороны.В парламент были возвращены депутаты, изгнанные из него в результате “Прайдовой чистки”. Было объявлено, что ежегодное жалование королю (т. н. цивильный лист) устанавливалось в размере 1 280 тыс. фунтов стерлингов. Армия, где еще ощущалось значительное влияние сторонников О. Кромвеля, подлежала роспуску. В плане общих перспектив своей будущей политики Карл II гарантировал соблюдение основополагающих принципов более ранних конституционных документов — Великой хартии вольностей 1215 г., Петиции о праве 1628 г., Великой ремонстрации 1641 г.
Вскоре, однако, выяснилось, что ни Карл II (находился на престоле с 1660 г. по 1685 г.), ни последовавший за ним его брат Яков II (1685—1688 гг.) не намеревались всерьез выполнять данные обещания. Напротив, не осознавая полностью глубины и значимости свершившегося в годы революции переворота, они стремились к реставрации дореволюционных порядков. Созванный в 1661 г. парламент (т. н. Кавалерский парламент) осуществлял свои полномочия в течение последующих 18 лет — по продолжительности своего функционирования он превзошел даже знаменитый Долгий парламент. Была торжественно провозглашена наследственная монархия, восстановлены прерогативы палаты лордов, воссоздан могущественный Тайный совет, состав которого определялся королевским распоряжением. Нижняя палата парламента стала вновь избираться по старой, дореволюционной, системе. Король получил в свое распоряжение значительные воинские контингенты; офицерский состав обновленной армии стал комплектоваться исключительно из сторонников Стюартов. В знак благодарности за поддержку королевской власти в годы революции Ирландия и Шотландия вновь получили право сформировать собственные национальные парламенты.Возрождение англиканской церкви сопровождалось массовыми гонениями и преследованиями участников революции, принадлежавшими как к индепендентскому, так и к пресвитерианскому течениям. Над “цареубийцами”, т. е. членами суда над Карлом I, была учинена самая дикая расправа, причем как над живыми, так и над мертвыми: 30 января 1661 г., в двенадцатую годовщину казни короля, трупы О. Кромвеля, Г. Айртона, Д. Брэд-шоу были извлечены из могил, обезглавлены и повешены для всеобщего обозрения. Все это свидетельствовало о том, что страна вступила в период самой мрачной реакции.
Принятый в 1664 г. Акт о незаконных сборищах запрещал публичные моления, кроме официальных; всякое молитвенное собрание, на котором присутствовало более пяти человек (помимо хозяев семьи и домочадцев), рассматривалось как уголовное преступление; наказания за эти преступления варьировались от трех месяцев тюремного заключения до высылки из Англии в заморские колонии. 29 марта 1673 г. парламент принял Акт о присяге, согласно которому все государственные служащие должны были принести присягу королю на подданство и на признание его верховенства в религиозных делах; одновременно все эти лица должны были принять причастие согласно обряду англиканской церкви. Невыполнение этих требований влекло за собой потерю должности или права занимать ее впредь. Формально направленный против католиков, “Акт о присяге” наиболее энергично применялся против пуритан; результатом явилась фактическая чистка государственного аппарата от неугодных лиц в пользу сторонников режима реставрации. Ряд других законов, принятых парламентом, ограничивал право подданных на подачу петиций, ужесточал цензуру печатных изданий и т. п. На городских площадях устраивалось показательное сожжение книг, изданных в период революции.
Крайне реакционной была и внешняя политика правительства реставрации, направленная на сближение с католической Францией в ущерб национальным интересам Англии. Согласно договору, подписанному с Людовиком XIV, Франции возвращался приобретенный О. Кромвелем порт Дюнкерк — важнейший стратегический пункт на севере Франции, позволявший контролировать пролив Па-де-Кале; в ответ на это французский король обещал помочь Карлу вооруженными силами (численностью до 6 тыс. солдат) и финансовыми средствами (в 150 тыс. фунтов стерлингов) в случае выступления против него собственных подданных.Следует, однако, отметить, что в своей экономической политике правительство реставрации было вынуждено приспособляться к капиталистическому развитию страны. Карл II покровительствовал развитию торговли и предпринимательства, ограждал английскую промышленность высокими таможенными тарифами. Так, были приняты меры по ограничению импорта шерсти, хлеба, скота и мяса, что оказало стимулирующее воздействие на развитие соответствующих отраслей английского сельского хозяйства. В деревне продолжались “огораживания”, крестьянство лишалось прав наследственной аренды и всецело попадало в зависимость от землевладельцев и фермеров-кулаков (законы 1662 и 1677 гг.). Следовательно, реставрированная монархия проводила экономическую политику в пользу победивших в годы революции классов. Успехи этой политики не замедлили сказаться. Так, по подсчетам экономиста и статистика конца XVII века Ч. Дэвенанта, объем промышленности и торговли за период 1660—1688 гг. практически удвоился; в такой же пропорции возрос морской флот — подобных темпов экономического развития Англия не знала за всю свою предшествовавшую историю. Однако политическую власть в стране реставрированная королевская власть стремилась сохранить в руках старой земельной аристократии. Конечная политическая цель Стюартов заключалась в восстановлении дореволюционного абсолютистского режима.
Парламент, однако, не представлял собой монолитное единство и оставался ареной острых внутренних противоречий. В ходе парламентской борьбы сложились два течения, давших начало истории двух позднейших политических партий. Течение вигов объединило в своих рядах прогрессивные силы буржуазии, купцов и финансистов, а также верхушку джентри — эти слои, обогатившиеся в ходе революции и не желавшие восстановления старых порядков, оказывали сопротивление абсолютистским устремлениям короля. Течение тори выражало интересы придворной знати, реакционной земельной аристократии и духовенства, являвшихся опорой королевской власти. Окончательная поляризация парламента произошла при обсуждении вопроса о престолонаследии (Карл II не имел прямых наследников и настаивал на переходе короны после своей смерти к брату Якову, герцогу Йоркскому). Впрочем, в период реставрации указанные течения еще не сложились в четко организованные структуры, отличались аморфностью и неустойчивостью. Тем не менее разворачивавшаяся между ними борьба стала важнейшим фактором политической жизни и оставалась таковым на протяжении всего последующего развития страны.Хабеас корпус акт. В мае 1679 г., воспользовавшись временным большинством в парламенте, виги добились принятия “Акта о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточений за морями”. Проект закона трижды отклонялся верхней палатой, но после ожесточенной борьбы был, наконец, ею принят (весьма незначительным большинством, достигнутым, скорее всего, в результате подтасовки результатов голосования) и 26 мая 1679 г. утвержден королем. Данный документ, вошедший в историю под наименованием “Хабеас корпус акт” (по первым словам текста судебного приказа — Habeas corpus adjudicierandum, т. е. “доставить тело для предания суду”), явился одной из краеугольных основ английского конституционного права.
Непосредственная цель принятого закона была сугубо прагматичной и утилитарной — защитить от неправомерных арестов и произвола королевской администрации лидеров вигской оппозиции. В законе устанавливались правила ареста и привлечения обвиняемого к судебной ответственности, причем контроль за соблюдением этих правил возлагался на судебные органы. Любой подданный английской короны, задержанный административными органами за деяния, которые являются уголовными или считаются таковыми, в случае своего несогласия с арестом имел право лично или через своих представителей обратиться к одному из верховных судей с письменной просьбой выдать приказ “Хабеас корпус”, адресованный должностному лицу (шерифу или тюремщику), в ведении которого находился арестованный. Получив приказ “Хабеас корпус”, данное должностное лицо было обязано в строго установленные сроки (как правило, в течение 3 дней, а в исключительных случаях — не более 20 дней) доставить арестованного в соответствующую судебную инстанцию (не обязательно высшую), подробно обосновав истинные причины задержания. Судья, к которому был доставлен арестованный, рассматривал его заявление единолично в порядке сокращенного судопроизводства, но при условии непременного присутствия самого арестованного; на рассмотрение дела отводилось не более двух дней. Выяснив обстоятельства ареста, судья должен был определить, подлежит ли арестованный полному и безусловному освобождению, либо его следует отправить обратно в тюрьму, либо можно временно отпустить его на свободу с поручительством под денежный залог, обязав явиться в суд на ближайшую сессию для рассмотрения дела по существу (судебные сессии происходили раз в три месяца).
В процессе своей практической реализации Хабеас корпус акт далеко перерос рамки ординарного закона и приобрел гораздо более общее значение. Фактически он впервые в мировой правоохранительной практике ввел в действие некоторые основополагающие гарантии неприкосновенности личности. “Акты о Habeas corpus, — пишет А. Дайси, — не провозглашают никакого принципа и не определяют никаких прав, но для практических целей они стоят сотни конституционных статей, гарантирующих свободу личности. Торжественно провозгласить право личной свободы — вещь, конечно, нетрудная, но в большинстве случаев в ней мало толку. Действительное затруднение заключается в том, чтобы обеспечить пользование этим правом. Эта цель и достигается актами о Habeas corpus; для свободы англичан они сделали больше, чем можно было бы сделать каким угодно провозглашением прав”.
Практическое значение Хабеас корпус акта 1679 г. заключалось в том, что он положил предел произвольным арестам; разрешал временное освобождение под залог до момента судебного разбирательства; запрещал вторичный арест и помещение в тюрьму за то же самое преступление. Объявлялось также недопустимым переводить задержанных из одной тюрьмы в другую и содержать их без суда и следствия в тюрьмах заморских владений Англии. Хабеас корпус акт вводил систему значительных по размеру денежных штрафов, налагаемых на должностных лиц в пользу обвиняемого за неисполнение предписаний закона (500 фунтов стерлингов — на судью, 100—200 фунтов стерлингов — на тюремщика или его заместителя), а в ряде случаев предусматривал и освобождение этих лиц от занимаемой должности. Эти штрафы, выплачиваемые должностными лицами, по своему замыслу являлись компенсацией морального ущерба, наносимого потерпевшему лицу необоснованным арестом.
Следует заметить, что процедура доставки арестованного в суд была известна в Англии и ранее, — по крайней мере, она упоминается в нормативных актах еще с начала XV века. Однако существенным пробелом в предшествующем законодательстве длительное время (вплоть до революционной эпохи) оставалось отсутствие строго установленной ответственности судей и персонала тюрем за невыполнение (или за несвоевременное выполнение) процедуры “Хабеас корпус”. Впервые требование сделать безусловным быстрейшее предание арестованного суду отчетливо звучит в “Петиции о праве” 1628 г.; эта идея получила свое развитие в парламентском акте 1641 г., регулировавшем полномочия Тайного совета. Однако лишь акт 26 мая 1679 г. впервые в законодательном порядке установил непреложную ответственность должностных лиц, виновных в неисполнении предусмотренных предписаний.
По своей исторической значимости Хабеас корпус акт встал в один ряд с Великой хартией вольностей, провозгласив ряд важнейших принципов справедливого и демократического правосудия, основанных на идее неприкосновенности личности: презумпцию невиновности, соблюдение законности при аресте, оперативность в рассмотрении судебных дел с соблюдением всех необходимых процедур и по месту совершения правонарушения. Таким образом, прогрессивный характер этого документа не может вызывать сомнений, не случайно он пережил века и имел многочисленные заимствования в других странах.
Тем не менее Хабеас корпус акт отнюдь не являлся безупречным в юридическом отношении. Прежде всего, он не обеспечивал полной гарантированности прав подданных перед лицом правоохранительных органов. Дело в том, что закон не установил обязанность верховного судьи выдавать приказ о доставке арестованного в суд при любых условиях, — это делалось только тогда, когда судья признавал прошение арестованного мотивированным и приходил к убеждению, что арест действительно осуществлен необоснованно. Следовательно, применение закона было фактически передано на усмотрение судей, а это последнее обстоятельство не перекрывало всех каналов административного произвола. Кроме того, совершенно очевиден и классово-ограниченный характер Хабеас корпус акта, проявившийся, в частности, в том, что высокий размер денежных залогов создавал преимущества для богатых в ущерб лицам с низким имущественным цензом; важно при этом подчеркнуть, что размер денежного залога также определялся судьями по их свободному усмотрению. Следует также отметить и то обстоятельство, что Хабеас корпус акт не действовал в отношении лиц, заключенных в тюрьму “за долги или по какому-либо иному гражданскому делу”. Процедура освобождения под залог первоначально не распространялось и на лиц, обвиненных в особо тяжких уголовных преступлениях или в соучастии в них, — тем самым, как и в предыдущем случае, нарушался принцип равенства всех перед законом. Правда, в отношении лиц, обвиняемых в тяжком уголовном преступлении, вводилось более строгое правило привлечения их к судебной ответственности: их дело должно было обязательно рассматриваться на ближайшей судебной сессии, — если этого не происходило, арестованные подлежали обязательному освобождению без всяких условий.
Первоначально из-под действия закона выводились и деяния, квалифицированные в качестве “государственной измены”. Это последнее понятие в те времена толковалось столь широко, что под него можно было подвести практически любое проявление нелояльности, малейшую оппозицию властям. Даже выезд во Францию без разрешения властей или обратный въезд из Франции в Англию в XVII в. мог подпасть под понятие государственной измены; при этом для доказательства подобной “измены” (в случае отсутствия признания обвиняемого) было достаточно показаний двух свидетелей. Впоследствии, в первой половине XIX века, ограничения Хабеас корпус акта, касающиеся тяжких уголовных преступлений и государственной измены, были сняты, вследствие этого принцип равенства всех подданных перед уголовным законом был упрочен. Однако и после этих усовершенствований абсолютных гарантий неприкосновенности личности закон 1679 г. все-таки не создавал: за парламентом сохранялось право “в исключительных случаях” либо приостанавливать действие этого акта, либо освобождать должностных лиц от ответственности за его невыполнение. Как показали дальнейшие события, это право было реализовано парламентом неоднократно. Так, действие Хабеас корпус акта было приостановлено на период 1794—1801 гг. — этим шагом правящие круги Англии отреагировали на кровавые события Великой французской буржуазной революции; одновременно были приняты законы, ограничивающие свободу печати и собраний. В дальнейшем (особенно в XX веке) приостановка действия Хабеас корпус акта производилась обычно в периоды войн или острых классовых потрясений.“Славная революция”. Основные конституционные акты. В 1688 г. в Англии произошел государственный переворот, вошедший в историю под наименованием “Славнойреволюции” (Glorius Revolution). Политика Якова II, направленная на восстановление абсолютизма и католицизма (в 1685 г. он распустил парламент и правил единолично, в 1686 г. фактически восстановил Высокую комиссию, а в 1687 г. издал “Декларацию о веротерпимости”, открывающую перспективу превращения католицизма в государственную религию), вызвала солидарный протест практически всех слоев населения страны. Особую тревогу правящих кругов вызывала перспектива изъятия из их рук земельной собственности, которая в свое время досталась им в ходе Реформации XVI в. и революционных событий XVII в. Непосредственным поводом для выступления оппозиции явилось рождение в июне 1688 г. у 55-летнего Якова II сына Эдуарда от второго брака — нового претендента на престол вместо дочери от первого брака Марии, разделявшей протестантские религиозные взгляды своего мужа — штатгальтера Нидерландов Вильгельма Оранского. Перед лицом возникшей угрозы иметь в будущем на престоле короля-католика тори и виги отложили в сторону свои межпартийные противоречия: объединившись, они предложили занять английский престол Вильгельму Оранскому. В адресованном ему обращении говорилось: “Народ настолько недоволен настоящим поведением правительства, его посягательством на свою религию, свободу и собственность, что 19/20 всего населения желают перемен”.
10 октября 1688 г. Вильгельм Оранский опубликовал декларацию, в которой обещал явиться в Англию и помочь английской нации сохранить “протестантскую религию, свободу, собственность и свободный парламент”. В ноябре 1688 г. 600 кораблей голландского флота высадили на побережье Англии 15-тысячное войско Вильгельма Оранского; на его знамени был начертан девиз: “Pro Religione protestante — Pro libero Parlamento”. Яков II, покинутый всеми своими прежними сторонниками, покинул Лондон (при этом он пытался утопить в Темзе Большую государственную печать, которую, впрочем, позднее удалось выловить из реки) и эмигрировал во Францию, где и умер двенадцать лет спустя. 18 декабря 1688 г. Вильгельм Оранский вступил в Лондон. 13 февраля 1689 г. обе палаты парламента (хотя и не единогласно) провозгласили Вильгельма и Марию королем и королевой; фактически королем становился один Вильгельм. “Славная революция” произошла относительно мирно и бескровно.
С социальной точки зрения переворот 1688 г. ознаменовал оформление классового союза буржуазии и земельной аристократии, оказавшегося выгодным для обеих сторон. Буржуазия соглашалась с тем, что “политические трофеи” — доходные и теплые местечки на государственной службе — оставлялись в руках знатных дворян-землевладельцев при условии, что они в достаточной мере будут соблюдать экономические интересы финансового, промышленного и торгового среднего класса. А эти экономические интересы уже тогда были достаточно сильны, чтобы определять собой общую политику нации. С этого времени буржуазия стала скромной, но все же признанной составной частью господствующих классов Англии.
Охарактеризованный классовый блок был подготовлен всем предшествующим развитием страны, где между буржуазией и земельной аристократией не существовало непроходимой пропасти и где взаимопроникновение представителей одного класса в другой и обратно было исторической традицией. Во Франции такой классовый блок был принципиально немыслим; в Англии он оказался не только возможным, но и чрезвычайно прочным, жизненным и долговечным. Он свидетельствовал особенно наглядно о незавершенном характере Английской революции.
Указанный компромисс заложил основы прочного классового союза между ведущими политическими силами страны и определил всю дальнейшую перспективу развития английской государственности в XVIII, XIX и XX веках. Принципиальные противоречия между участниками союза были сняты раз и навсегда, так что стабильности общества изнутри уже ничто не могло угрожать. В своих основных чертах обрисованный компромисс сохраняет силу вплоть до наших дней. Но если на первых порах внутри блока роль главного партнера играла земельная аристократия, а буржуазия оставалась как бы в тени, то с течением времени (особенно начиная с эпохи промышленного переворота) произошла постепенная взаимная смена роли партнеров.
Именно охарактеризованный классовый компромисс явился социальной базой английской модели конституционной монархии — такой государственной формы, которая является сочетанием новых, буржуазных государственно-правовых институтов и учреждений (в частности, правомочного представительного органа) со старыми, ведущими свое происхождение из феодальной эпохи (примерами таковых в условиях Англии являлись сильная королевская власть, палата лордов в составе парламента и т. п.).
Новый король Англии, вступивший на престол под именем Вильгельма III (правил до 1702 г.), в октябре 1689 г. подписал т. н. Билль о правах (Bill of Rights) — важнейший конституционный акт, явившийся юридическим оформлением “Славной революции”. Указанный Билль в своих 13 статьях регулирует взаимоотношения короля и парламента, очерчивая (правда, еще недостаточно четко) границы их компетенции. Устанавливая верховенство парламента в области законодательства, Билль о правах констатировал, что “притязания на власть приостанавливать законы или исполнение законов королевским повелением, без согласия парламента” являются незаконными (ст. 1); также незаконными являются “притязания на власть изъятия от законов или исполнения законов королевским повелением” (ст. 2). Провозглашая верховные финансовые прерогативы парламента, Билль установил, “что взимание сборов в пользу и в распоряжение короны без согласия парламента или за более долгое время или иным порядком, чем установлено парламентом, незаконно” (ст. 3). Определение состава и численности постоянного войска в пределах королевства в мирное время, набор и содержание такого войска, а также финансирование средств на эти нужды являлось также исключительной прерогативой парламента (ст. 6 — данное ограничение рассматривалось в то время как самое серьезное ограничение королевской прерогативы). Несколькими статьями Билля определялись принципы деятельности судебной власти: не допускалось требования чрезмерных залогов, чрезмерных штрафов, жестоких и необычных наказаний (ст. 10); пресекалась практика искусственного подбора присяжных (ст. 11) — последние получили доступ и к разбору дел о государственной измене. Билль провозглашал некоторые основополагающие права и свободы подданных: свободу выборов членов парламента (ст. 8), свободу слова в стенах парламента (ст. 9), право обращения с петициями к королю (ст. 5). В Билле содержалось специальное указание, что парламент должен созываться достаточно часто (ст. 13). Впоследствии это положение было уточнено: срок полномочий парламента был установлен вначале в 3 года (Трехгодичный акт 22 декабря 1694 г.), а впоследствии — в 7 лет (Семилетний акт 26 апреля 1716 г.). Что касается парламентских сессий, то они должны были созываться не реже одного раза в год (хотя бы потому, что денежное содержание королю по цивильному листу должно было подтверждаться ежегодно).
Билль о правах можно с полным основанием характеризовать как первую в истории конституцию буржуазного государства, а Вильгельма Оранского — как первого монарха, получившего власть от парламента. Парламент, обсуждавший Билль, был избран в январе 1689 г. и имел чрезвычайные полномочия. Фактически он сыграл роль Учредительного собрания, которое утвердило отречение от престола прежнего короля и оформило переход власти в руки новых правителей. Избрание нового короля подобным чрезвычайным парламентом рассматривалось современниками как самое крупное нововведение в конституционной истории Англии. При этом важнейшее отличие от прошлого состояло в том, что трон впервые занял не король “Божьей милостью”, а именно ставленник парламента. При этом в самом тексте Билля (ст. 11) подчеркивалось, что все его положения “объявлены, узаконены и установлены властью настоящего парламента” с тем, чтобы они “действовали, сохраняли силу и пребывали законом этого королевства на вечные времена”. Важно отметить, что и Билль о правах, и ряд других конституционных законов, изданных на протяжении следующего двадцатилетия, были предложены и приняты именно представительным органом в качестве политических соглашений с королем, а не октроированы монархом в порядке самоограничения — такой способ принятия данных конституционных актов придавал им повышенную юридическую прочность. С другой стороны, складывавшаяся конституционная практика свидетельствовала о том, что политическая инициатива прочно удерживалась в руках парламента — это обеспечивало ему перспективу дальнейшего доминирования во взаимоотношениях с короной. Главное изменение, произошедшее в английской “конституции” после 1688 г., заключалось в реальном перенесении центра государственной власти от короны к парламенту. Тем не менее об установлении прямого парламентского правления говорить было бы еще преждевременно: король оставался свободным в выборе и смещении министров и судей, сохранял право созыва и роспуска парламента, а также право вето на его решения.
Дальнейшее развитие принципов, заложенных в Билле о правах, осуществлялось двумя основными способами: 1) путем издания соответствующих законодательных актов и 2) через систему политических соглашений (“конституционных обычаев”, “конвенциональных норм”), достигаемых в ходе практической парламентской или правительственной деятельности.
Наиболее важным законом, изданным уже в начале XVIII века, является Акт об устроении (Act of Settlement), который иногда имеет и другое наименование — Акт о престолонаследии. Принятый 12 июня 1701 г., он регулировал порядок замещения английского престола в случае нарушения династической преемственности. Поскольку Вильгельм III и Мария не имели наследников, трон передавался Анне (1702—1714 гг.), младшей дочери Якова II; после ее смерти корона переходила к боковой линии Стюартов — на престол был приглашен ганноверский курфюрст Георг, ставший королем под именем Георга I.
Важнейшей идеей Акта об устроении являлось установление принципа подзаконности королевской власти и самой личности монарха. Согласно этому документу, лица, вступавшие на английский престол, обязаны были присоединиться к англиканской церкви; запрет католикам занимать английский престол утвердился окончательно и сохраняет силу вплоть до настоящего времени. Новый король не мог вступать в войну за интересы своей прежней родины без согласия парламента; без такого же согласия он не имел права покидать территорию королевства. Королю воспрещалось осуществлять право помилования в отношении тех лиц, которые привлечены к ответственности в порядке импичмента. Лица, рожденные вне пределов Англии, Шотландии и Ирландии, а также вне зависящих от них владений, не имели права быть членами Тайного совета или одной из палат, занимать ответственные места, военные или гражданские должности, связанные с вознаграждением, и принимать пожалования от короны — подобным запретом парламент стремился оградить административный аппарат от проникновения в него иностранцев (это было особенно важно с учетом того, что престол занимали лица, не являвшиеся англичанами по происхождению). Чтобы уменьшить влияние короны на парламент, провозглашалось, что “никакое лицо, которое занимает какую-либо платную должность или место, подчиненное королю (здесь в первую очередь подразумевались министры. — В. К.), или получает пенсию от короны, не может состоять членом палаты общин” (следует, впрочем, отметить, что данное положение вскоре — в 1706 г. — было отменено).
Наиболее существенными положениями Акта об устроении явились два новых государственно-правовых принципа: т. н. правило контрасигнатуры и принцип несменяемости судей.
Контрасигнатура требовала скрепления любого акта исполнительной власти, помимо подписи короля, подписью министра (в то время — члена Тайного совета), по совету и с согласия которого был издан данный акт. Цель, которая при этом достигается, состоит в дальнейшем ограничении королевской власти: если король признавался безответственным (по формуле: “Король не может быть неправ” — The King do not wrong), то скрепа министра означала взятие им на себя ответственности за реализацию данного акта. И поскольку в дальнейшем министр не мог сослаться на приказы короны как на обоснование противозаконности своих действий, данный министр мог быть привлечен парламентом к ответственности в порядке импичмента, причем король в таком случае не обладал правом его помилования. Начиная с этого времени правило контрасигнатуры стало необходимым и непременным элементом процедуры оформления правительственных решений и положило начало процессу установления ответственности министров перед парламентом.
Принцип несменяемости судей выводил судебный аппарат из-под контроля короля и провозглашал отделение судебной власти от исполнительной. Если раньше судьи занимали свои должности, пока это “было угодно королю” (durante beneplacito regis), то согласно анализируемому документу они будут осуществлять правосудие, “пока они будут вести себя хорошо” (quamdiu se bene gesserint). Эта формула означала, что в случае совершения судьей преступления он смещался с должности не королевским распоряжением, а решением обеих палат парламента.
Акт об устроении заканчивался подтверждением незыблемости принципа законности, который должен был распространяться на правление королей, на деятельность всех министров и других должностных лиц. В документе утверждалось, что этот принцип проистекал от “основополагающих законов Англии”, которые являлись “прирожденным достоянием ее народа”. В свою очередь, целью этих законов являлась защита религии, прав и вольностей всех подданных английского королевства.
Становление и развитие конституционной монархии. Нормативными актами, принятыми на рубеже XVII и XVIII веков, было придано законодательное оформление некоторым основным принципам английской конституционной монархии, важнейшими среди которых являлись: полное и исключительное верховенство (супрематия) парламента в области законодательной власти; исключительные прерогативы парламента в вотировании бюджета и определения военного контингента; отделение законодательной власти от непосредственной правительственной деятельности; принцип законности в управлении; принцип несменяемости судей. Вместе с тем вопрос о взаимоотношении властей еще не был окончательно урегулирован. Король сохранял за собой право абсолютного вето в отношении парламентских актов; никакой ответственности короля перед парламентом не было предусмотрено; парламент не имел рычагов воздействия на процесс формирования правительства, равно как и инструментов влияния на его политику. Все это дает основания для характеристики государственного строя Англии рассматриваемого периода как дуалистической монархии.
Как уже отмечалось выше, развитие принципов Билля о правах происходило и в ходе политической (преимущественно парламентской) практики, в процессе соперничества двух политических течений — тори и вигов. Тем самым английская “конституция”, состоявшая ранее из двух основных источников — парламентских актов и судебных прецедентов, — стала пополняться большой массой источников новой разновидности — т. н. конституционными обычаями, называемыми иначе — “конвенциональные нормы”. Эти соглашения, рождаемые парламентской практикой, даже не всегда вовремя фиксировались партийными руководителями, а значение многих из этих соглашений в полной мере осознавалось и оценивалось лишь гораздо позднее. Специфика подобных соглашений состояла в том, что они (в отличие от законодательных актов и судебных прецедентов) стояли за рамками права и не подлежали судебной защите. Однако юридическая значимость этих соглашений являлась не менее существенной, чем сила нормативных актов, принятых с соблюдением соответствующих законотворческих процедур, ибо гарантом прочности и реальной действенности конституционных обычаев является непосредственно сам парламент как носитель верховного государственного суверенитета. А. Дайси справедливо указывает, что конституционные соглашения в своей глубинной основе обязаны основному конституционному принципу — принципу суверенитета народа.
В основном именно на указанных конституционных обычаях, фиксировавших результаты парламентской практики, строились взаимоотношения короля и парламента с Кабинетом министров — третьим важнейшим государственным органом, возникшим и оформившимся практически без всякого законодательного урегулирования в течение XVIII века. Невозможно назвать никаких нормативных актов, которые регулировали бы состав кабинета, его полномочия, порядок формирования, принципы взаимоотношений с короной и парламентом. Кабинет министров первоначально представлял собой коллегию из пяти-семи наиболее влиятельных членов Тайного совета, получившую наименование “правительства его Величества”. Основополагающим стержнем взаимоотношений короля, парламента и кабинета министров явился принцип т. н. “ответственного правительства”.
В начале XVIII века монарх формально продолжал оставаться главой государства и обладал многочисленными и широкими полномочиями. Король считался главой государства; его особа признавалась священной и неприкосновенной. Король обладал верховенством над церковью, в т. ч. правом назначения на церковные должности. Он принимал участие в законодательстве, поскольку ни один парламентский акт без его подписи не вступал в силу. За королем оставалось право роспуска нижней палаты. Назначения на все административные и судебные должности производились либо лично королем, либо от его имени; от имени короля вершился суд. Король представлял страну на международной арене, направлял и принимал послов, имел право заключения международных договоров, осуществлял командование вооруженными силами — армией и флотом. Он также предоставлял права гражданства, присваивал почетные титулы и звания (в том числе статус лорда, если таковой не был наследственным). К прерогативам короны относилась и чеканка монеты.Однако в реальной жизни королевские прерогативы все более и более ограничивались. Абсолютное вето короля в отношении парламентских актов было использовано два последних раза в конце XVII и начале XVIII века: в 1692 г. король Вильгельм III не дал своего согласия на то, чтобы парламент созывался один раз в три года (впрочем, через два года он был вынужден с этим согласиться), а в 1707 г. королева Анна отказалась утвердить билль о шотландской милиции. Утратив право вето в отношении парламентских актов, корона лишилась реального рычага воздействия на законодательную сферу. Законодательная инициатива практически полностью сосредоточилась в парламенте: после 1688 г. трудно назвать хотя бы один закон, который был бы издан по инициативе короны. Право объявлять войну и заключать мир постепенно перешло из рук короля в руки парламента.
Одновременно становились все более номинальными и функции короля как главы исполнительной власти, мощным инструментом ограничения короны в данном отношении стала реализация принципа контрасигнатуры: только подпись первого министра делала любой королевский акт действительным. К тому же со времени установления на престоле Ганноверской династии (1714 г.) возник прецедент неучастия короля в заседаниях кабинета министров. Причина была проста и прозаична — король Георг I в течение своего 13-летнего правления так и не удосужился изучить английский язык; но поскольку его министры, в свою очередь, не владели немецким языком, король объяснялся с ними по-латыни. Неучастие короля в заседаниях кабинета министров привело, с одной стороны, к значительному усилению руководящих функций премьер-министра в кабинете, а с другой — к нарастанию “отчужденности” кабинета от короля, к приобретению кабинетом фактической самостоятельности. Складывалась ситуация, которая впоследствии получила свое выражение в формуле: “Король властвует, но не управляет”.
В условиях прогрессирующей утраты королем реальной политической власти задача установления парламентского контроля непосредственно над королем теряла свою актуальность. Гораздо существенней оказывалась перспектива формирования механизмов парламентского контроля над кабинетом. Первым существенным шагом в этом направлении были законы 1705—1707 гг., снявшие запрет для министров на избрание их в нижнюю палату парламента. Дальнейшее усиление связки “парламент — кабинет” (при доминировании первого из этих элементов над вторым) происходило в конце 10-х — начале 20-х гг. XVIII века, когда стал утверждаться принцип формирования Кабинета по однопартийной, а не по коалиционной системе; первый случай формирования однопартийного правительства только из представителей победившей на выборах в парламент партии относится также ко времени правления Георга I. Из этого стало логически вытекать правило, что кабинет мог удерживаться у власти лишь до тех пор, пока он пользуется поддержкой (доверием) большинства палаты общин (хотя бы потому, что именно от нее зависело утверждение бюджета). Если кабинет стал формироваться из лидеров партии большинства, то вторая партия (в данном случае партия меньшинства) создавала организованную парламентскую оппозицию и т. н. “теневой кабинет”.
В конце XVIII в. практически одновременно сложились еще два важнейших принципа. Если кабинет утрачивал доверие парламента, он либо в полном составе уходил в отставку (в данном случае имела место солидарная ответственность министров; индивидуальная ответственность министров, действовавшая в первой половине XVIII века, к концу столетия себя изжила), либо мог ходатайствовать перед королем о досрочном роспуске палаты общин и о назначении новых выборов. Крупный специалист по английскому конституционному праву С. Лоу по этому последнему сюжету замечал, что кабинет министров есть слуга, но отнюдь не раб палаты общин: он может посоветовать королю распустить парламент, может апеллировать к народу и предоставить ему окончательное решение спорного вопроса. Но если вновь избранный парламент опять выразит недоверие кабинету, этот кабинет все-таки будет обязан выйти в отставку. А. Дайси пишет по этому поводу: “Лишиться власти и прекратить свое существование палата общин может в том случае, когда является полное основание полагать, что мнение палаты не есть мнение избирателей. Роспуск палаты есть в сущности обращение от юридического суверена к суверену политическому. Главная цель роспуска парламента есть желание убедиться, согласуется ли воля парламента с волей нации”.
Первый случай коллективной отставки кабинета имел место в 1782 г. (причиной было поражение Англии в войне против своих северо-американских колоний); первый роспуск нижней палаты парламента по инициативе кабинета произошел в 1784 г. Так стала складываться существенная по своим последствиям “система сдержек и противовесов” (checks and balances) между палатой общин и кабинетом — обособленным от короля высшим органом государственного управления. Принцип “ответственного правительства” существенно пополнил государственно-правовой инструментарий английского парламентаризма, став одним из квалифицирующих его признаков.Что касается внутренней организации кабинета министров, то здесь также происходили определенные изменения. Если первоначально кабинет формировался почти исключительно из членов палаты лордов, то к концу XVIII в. в его составе стали преобладать депутаты палаты общин. Однако наименования должностей в кабинете министров, их титулы, привилегии и оклады оставались старыми, традиционными.
После “Славной революции” 1688 г. вооруженные силы Англии (как сухопутная армия, так и флот) стали комплектоваться на принципах найма. Численность воинского контингента определялась ежегодным решением парламента; также ежегодно нижняя палата осуществляла субсидирование военных расходов. Обычной практикой было привлечение к военной службе иностранных наемников. Так, в период Семилетней войны (1756—1763 гг.) в английской армии воевали десятки тысяч наемников, в большинстве своем являвшиеся уроженцами германских государств и княжеств (известен, например, факт, когда ландграф Гессенский фактически продал Англии 17-тысячный воинский контингент за 2800 фунтов стерлингов). Полномочиями верховного главнокомандующего вооруженными силами Англии наделялся король: соответствующее решение оформлялось ежегодным решением парламента в качестве чрезвычайной меры. Офицерские должности замещались в результате покупки патентов, стоимость которых определялась местом данных должностей в шкале воинской субординации.
В течение XVIII века определенные изменения произошли и в государственном устройстве страны. В результате оформления двух уний — с Шотландией (1707 г.) и Ирландией (1801 г.) — власть английского парламента была распространена на всю территорию Британских островов; после унии с Шотландией объединенная страна стала именоваться Великобританией. Устанавливалась общность финансово-монетной системы, единство мер и весов во всех частях королевства. Шотландия получила 44 депутатских места в нижней палате английского парламента и 16 мест — в верхней. Вместе с тем Шотландия сохраняла свою пресвитерианскую церковь, свою систему гражданско-правовых отношений, традиционную систему судоустройства и самоуправления. По Акту об унии с 1 января 1801 г. прекращал свою деятельность парламент Ирландии и ликвидировалась система ее местного самоуправления (это было сделано в наказание за восстание 1797 г.); представителям Ирландии было выделено 100 мест в палате общин и 32 — в палате лордов английского парламента. С 1801 г. официальным названием английского государства стало “Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии”.Таким образом, к концу XVIII — началу XIX века основные черты организации и функционирования государственной системы Англии на принципах парламентаризма проявились с достаточной определенностью. Однако окончательное их завершение было невозможно до тех пор, пока формирование самого парламента происходило на старой основе, сохранившейся еще с дореволюционной эпохи (а фактически со времен сословно-представительной монархии, — так, действующим избирательным законом считался закон 1414 г.). Коренным изъяном старой избирательной системы являлось то, что правом посылать депутатов в палату общин обладали не непосредственно граждане, а их корпорации — сельские, городские, университетские. С юридической точки зрения нижняя палата парламента как органа сословного представительства сама являлась корпорацией, образованной из представительства исторически сложившихся территориальных корпораций.
Количество депутатов нижней палаты определялось в 558 чел. (после унии с Ирландией к этому числу прибавились 100 ирландских депутатов). Непропорционально большое число мест в нижней палате имели депутаты от т. н. “гнилых местечек” (rotten boroughs), фактически назначаемые местными лендлордами. В среднем на одно местечко приходилось по 12 избирателей, но в парламенте каждое из этих местечек было представлено двумя депутатами. В местечках Гатон и Олд Сарум было всего по одному избирателю, но каждый из них направлял в парламент по два депутата. Подсчитано, что 84 наиболее крупных землевладельца контролировали почти четверть депутатских мест в палате общин. Город Лондон, численность населения которого к началу XIX в. превысила 1 млн чел. (в 1821 г. она составляла 1 млн 379 тыс. жителей), имел в палате общин 4 депутатских места, — столько же, сколько некоторые карликовые городки с 200 жителями. Многие крупные города (Бирмингем, Манчестер, Гринвич, Брайтон и др. — всего таких городов было свыше 40), выросшие в период промышленного переворота, вообще не имели своих представителей в парламенте. В течение 150 лет (с 1673 г. по 1830 г.) ни одному городу вновь не было предоставлено право избирать своих депутатов в парламент. В целом основополагающий принцип свободы выборов в парламент, декларированный Биллем о правах 1689 г., на практике не мог быть реализован.
Что касается пассивного избирательного права, то им были наделены (в соответствии с законом 1710 г.) лишь владельцы крупных состояний, приносивших годовой доход в 600 фунтов стерлингов от земельной собственности в графствах и 300 фунтов стерлингов от недвижимости в городах. Вступление в палату общин требовало уплаты значительного взноса — от 2 до 5 тыс. -фунтов стерлингов. Жалованья депутаты не получали, и это делало их еще более зависимыми от финансовых воротил и корпораций — в этих условиях подкупы парламентариев являлись весьма обычным делом.
К концу XVIII века старая избирательная система полностью себя изжила. Тем не менее она по-прежнему находила поддержку со стороны весьма авторитетных политиков. Так, Р. Пиль, один из видных лидеров торийского движения, неоднократно входивший в состав правительства (в том числе и в ранге премьер-министра), заявил при обсуждении соответствующего законопроекта: “Я буду бороться с этим биллем до последней возможности, так как я убежден, что он будет роковым для нашей счастливой формы смешанного представительства, для авторитета палаты лордов, наконец, для духа последовательности и благоразумия, с помощью которого Англия завоевала доверие всего мира. У меня нет своего "гнилого местечка", которое мне приходилось бы защищать, я сам вышел из средних классов и горжусь тем, что принадлежу к ним. Но если билль, предложенный министрами, будет принят, он внесет в нашу среду самый худший, самый дикий вид деспотизма, деспотизм демагогов и журналистов”.
Высказывались, впрочем, и противоположные соображения. По мысли влиятельного юриста Р. Мэкинтоша, предполагаемая реформа должна явиться тем средством, “с помощью которого правительство может вернуть себе доверие нации. Высшие классы, выказывая такое доверие народу, могут рассчитывать, со своей стороны, что и народ отнесется к ним с таким же чувством”.
В конце концов, общественное мнение склонилось в сторону необходимости избирательной реформы. И хотя впервые эта идея была высказана еще в 1782 г., реальные шаги в этом направлении были предприняты лишь полвека спустя. В своем конечном итоге они обеспечили условия для радикальной модернизации всей политической системы Великобритании, окончательного формирования английской модели парламентаризма в условиях конституционно-монархической формы правления.


Thu, 07 Mar 2013 22:16:05 +0000
IV. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В XIX ВЕКЕ

IV. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В XIX ВЕКЕ

Избирательные реформы. Первая избирательная реформа ХIХ века была проведена по инициативе радикального крыла партии вигов, опиравшегося на движение трудящихся масс. Старая сиcтема корпоративного представительства была отвергнута — отныне депутатский корпус формировался на принципе территориального представительства, основанного на субъективном избирательном праве отдельных граждан. В связи с этим возникла необходимость установления пропорциональной зависимости между численностью избирателей, проживавших на данной территории, и количеством избираемых ими депутатов. Согласно Акту о народном представительстве от 4 июля 1832 года, принятому большинством, с перевесом всего в 9 голосов, 56 “гнилых” (или “карманных”) местечек с населением менее 2 тыс. жителей были вообще лишены представительства в парламенте. 30 местностей с населением менее 4 тыс. человек стали посылать в парламент по одному депутату вместо двух, 22 местности — по два депутата вместо четырех. В результате освободилось 143 места в парламенте, которые были распределены между другими городскими и сельскими округами: 62 места было предоставлено графствам, 63 — городам, 18 — Шотландии и Ирландии. Некоторые особенно густонаселенные графства были разделены на несколько округов, в связи с чем число их представителей было либо удвоено, либо даже утроено. Одновременно было произведено значительное снижение имущественного ценза для избирателей (до 10 фунтов стерлингов годового дохода, который приносила либо земля в графстве, либо жилое строение в городе); устанавливались еще два критерия, необходимых для участия в выборах: выплата налогов для бедных и ценз оседлости не ниже 6 месяцев. Возрастной ценз избирателей (только мужчин) определялся в 21 год. Была установлена систематическая регистрация избирателей по месту жительства: без соблюдения этого обязательного условия право голоса не предоставлялось.
Общая численность электората по первой избирательной реформе выросла с 478 тыс. в 1830 г. до 814 тыс. в 1832 г. (население Великобритании по переписи 1831 г. составляло 24 млн чел.). Численность депутатов палаты общин, представлявших города и графства Англии, Уэльса, Шотландии и Ирландии, в результате реформы составила 658 чел. Из них 399 депутатов представляли 255 городских округов и 253 депутата — 143 округа графств; кроме того, 6 депутатов являлись представителями университетов. Верхней палаты реформа 1832 г. не коснулась; численность палаты лордов в рассматриваемый период составляла около 460 человек.
Важнейшее значение реформы 1832 г. заключалось в том, что она покончила с феодальными принципами формирования высшего представительного органа Великобритании, способствовала превращению палаты общин в подлинно буржуазный парламент. Представляются справедливыми высказанные в литературе соображения (А. Дайси и др.) о том, что здесь имела место достаточно радикальная политическая революция, произведенная верховной законодательной властью в виде легальной реформы. Данная реформа укрепила блок земельной аристократии с крупной промышленной буржуазией, обеспечив при этом вигам стабильное большинство в парламенте. Вместе с тем многие требования буржуазии остались неудовлетворенными, поскольку справедливого перераспределения избирательных округов фактически не произошло. Так, крупный город Ливерпуль, в котором насчитывалось около 17 300 избирателей, был представлен в парламенте 2 депутатами, тогда как 53 мелких местечка, где проживало в общей сложности 17 600 избирателей, имели в парламенте 76 депутатских мест. Продолжало сохраняться не менее 40 “карманных местечек”, являвшихся достоянием крупных лендлордов. Сохранялось большое количество местечек с населением в 300—500 чел., остававшихся очагами подкупа и различных избирательных интриг.
В августе 1867 г. была проведена вторая избирательная реформа. Она явилась результатом ожесточенной борьбы между партиями консерваторов и либералов главным образом за голоса городского населения, где набирала влияние т. н. рабочая аристократия, представлявшая интересы наиболее обеспеченных категорий трудящихся. Реформа привела к значительному росту числа избирателей в городах, поскольку отныне избирательными правами стали пользоваться не только собственники жилья, но и наниматели (арендаторы) квартир, если стоимость найма превышала 10 фунтов стерлингов в год, а ценз оседлости составлял не менее одного года. В графствах имущественный ценз был снижен с 10 до 5 фунтов стерлингов годового дохода. Было ликвидировано представительство еще 38 местечек; в результате нового перераспределения мест 53 депутатских мандата были переданы представителям городов. Десять городов получили право представительства впервые, а такие крупные города, как Манчестер, Ливерпуль, Бирмингем и Лидс, стали посылать в парламент по 3 депутата.
Число избирателей в целом по стране к 1868 г. достигло 2,4 млн человек (что не превышало 10 % от общего количества населения страны). Помимо новых категорий земельных собственников, избирательные права получили также мелкие предприниматели, торговцы, служащие, интеллигенция, в частности, в университетских округах Лондона, Эдинбурга и некоторых других городов стали впервые участвовать в выборах преподаватели, имевшие ученые звания. Особенно примечательным было то, что в состав избирательного корпуса была включена и верхушка рабочего класса. На последний момент следует обратить особое внимание. По замечанию одного из исследователей английского местного самоуправления И. Редлиха, “достаточно было политического и культурного подъема рабочего сословия, чтобы побудить их (господствующие верхи Англии. — В. К.) путем предоставления ему избирательного права предупредить будущую революционную агитацию”. По образному выражению публицистики того времени, реформа 1867 г. “призвала к власти демократию”. Тем не менее и эта реформа не ликвидировала неравномерности в представительстве как сельского, так и особенно городского населения. Так, население мелких городов, насчитывавших в общей сложности 3 млн чел., было представлено 230 депутатами, тогда как крупные города с населением 11 млн чел. избирали только 130 депутатов.
С 1872 г. в связи с введением в стране обязательного начального образования был установлен тайный порядок подачи голосов на выборах в парламент, имевший целью покончить с весьма распространенной практикой подкупа избирателей или оказания на них иного давления. В 1883 и 1889 гг. были приняты законы, ограничивавшие расходы на проведение избирательных кампаний; была осуществлена квалификация избирательных преступлений и усилена ответственность за них.
В 1884—1885 гг., в ходе третьей избирательной реформы, было произведено уравнение в избирательных правах городского и сельского населения. Было осуществлено новое перераспределение мест в парламенте в пользу крупных городов. Представительства были лишены 105 местечек, имевших население менее 16 тыс. чел.; местности с населением 16—50 тыс. чел. имели право выбора только одного депутата. Освободившиеся 160 мест были переданы городам и графствам, население которых превышало 165 тыс. чел. Города и графства стали делиться на избирательные округа, приблизительно равные по количеству проживавшего в них населения (в среднем 50—54 тыс. чел.); каждый округ выбирал одного депутата. Всего на территории графств в пределах Англии и Уэльса было учреждено 244 округа, на территории графств Шотландии — 46 округов, на территории графств Ирландии — 85 округов. Общее число депутатов палаты общин (от графств и городов) было увеличено с 658 до 670 чел., — дополнительные 12 мест были предоставлены Шотландии. Избирательный корпус в целом по стране вырос к 1886 г. до 5,7 млн чел. (население Англии в это время составляло около 35 млн чел.).
Реформой 1884—1885 гг. был сделан большой шаг вперед по пути реализации идеи всеобщего мужского избирательного права. Политическая практика стала ясным выражением теории представительной демократии как единственно возможной формы правления современного буржуазного государства. При внесении билля о третьей избирательной реформе премьер-министр У. Глад-стон заявил: “Я стою на точке зрения того принципа, что предоставление избирательного права годным к тому гражданам — будет ли их много или мало — означает умножение сил государства. Сила современного государства лежит в представительной системе. Я счастлив при мысли, что в этой благословенной стране и в этой отличной конституции лежат еще другие источники силы: уважение перед предписаниями государства, авторитет, которым пользуются эти последние, и непрерывная связь наших национальных традиций. Но то, что составляет главную силу современного государства вообще и английского государства в частности, есть представительная система”.
Однако и реформа 1884—1885 гг. не устранила всех недостатков избирательной системы. Избирательное право еще не стало подлинно всеобщим: подсчитано, что избирательных прав не имели 1,8 млн взрослых мужчин (сюда относились сыновья, живущие при родителях, съемщики меблированных комнат, домашние слуги и часть сельскохозяйственных рабочих). Некоторые категории избирателей имели на выборах по нескольку голосов, так что принцип “один человек — один голос” (“one man — one vote”) еще не соблюдался. Порядок регистрации избирателей оставался искусственно усложненным. Выборы производились не в один день по всей стране. Депутаты не получали вознаграждения. Мажоритарная система выборов позволяла избирать депутатов, не пользовавшихся поддержкой большинства избирателей.
Политическая борьба, развернувшаяся в ходе названных избирательных реформ, привела к окончательной консолидации двух основных политических партий. Бывшая партия тори, которая стала официально именоваться консервативной партией, сплотила в своих рядах земельную аристократию и финансовую олигархию, которые защищали идеи охранительства и протекционизма. Виги, оформившиеся в либеральную партию, представляли преимущественно интересы промышленной буржуазии, выступавшей с требованиями умеренных демократических преобразований, под лозунгами свободы торговли и предпринимательства. Оформились руководящие центры этих партий — Национальный союз консервативных и конституционных ассоциаций (1867— 1868 гг.) и Национальная федерация либеральных ассоциаций (1877 г.); их влияние распространялось из столицы на всю страну. Достаточно прочную организацию имели парламентские фракции этих партий. Каждая из них выдвигала из своей среды лидера, которому поручалось возглавлять Кабинет министров страны, если партия получала большинство на очередных выборах в парламент. Возникла практика принятия партийных программ: основные требования облекались в форму ярких лозунгов, способных привлечь внимание избирателей. Начали складываться местные партийные организации, установилось понятие постоянного партийного членства. Была централизована и усовершенствована предвыборная деятельность партий, упорядочена процедура выдвижения кандидатов, усилена партийная дисциплина в парламентских фракциях. Поскольку в результате новых выборов смена кабинета происходила в обязательном порядке, принцип партийного правления получил свое окончательное оформление.
Реформы центрального и местного управления. Реорганизация парламента сопровождалась и перестройкой управленческого аппарата в центре и на местах. Происходило формирование системы министерств. Премьер-министр, официально именуемый первым лордом Казначейства, сочетал председательствование в Кабинете с руководством Министерством финансов. Лорд-канцлер курировал всю судебную систему страны и одновременно председательствовал в палате лордов. Морское министерство возглавлял первый лорд Адмиралтейства. Еще с конца XVIII в. окончательно оформились три главных министерства — внутренних дел, иностранных дел и военное (последнее вначале ведало и колониями). Что касается Министерства внутренних дел, то его компетенция постоянно расширялась. В его ведении находилась полиция — лондонская непосредственно, а полиция графств и других городов — в порядке надзора. До 1871 г. Министерство внутренних дел контролировало систему здравоохранения по всей стране; кроме того, оно имело рычаги воздействия на сферу трудовых отношений (в частности, через подчиненный ему начиная с 1834 г. институт фабричных инспекторов).
В 1835 г. была проведена реформа городского самоуправления. Идеология реформы зиждилась на том основополагающем принципе, что равное и прямое избирательное право должно принадлежать не только домовладельцам, но всем городским налогоплательщикам, которые проживали в городе в течение последних трех лет (в 1888 г. срок оседлости был сокращен до 1 года). Указанная реформа коснулась 183 крупных и средних городов, но не затронула столицы, где продолжала сохраняться прежняя система городских учреждений. Для управления городами, на которые распространялся закон 1835 г., учреждались городские советы; в их выборах участвовали хозяева и арендаторы квартир обоего пола. Городские советы избирались сроком на 3 года; число членов совета зависело от количества городского населения. Городской совет управлял городским имуществом (жилищное строительство, отопление и канализация домов, освещение и уборка улиц и т. п.), заведовал полицией, обеспечивал поддержание общественного порядка и спокойствия. Кроме советников в состав органа городского самоуправления входила группа т. н. олдерменов, которые избирались членами совета. Количество олдерменов равнялось одной трети от числа членов городского совета. Срок полномочий олдерменов определялся в 6 лет; каждые три года их состав обновлялся наполовину. Советники и олдермены, действуя в качестве единой корпорации, избирали главу города — мэра — сроком на один год.
Реформа местного самоуправления в графствах была проведена в августе 1888 г. До этого графствами управляли мировые судьи, должность которых возникла еще в середине XIV века (по закону 1360 г., изданному в годы правления короля Эдуарда III), — они соединяли в своих руках судебную и полицейскую власть, а поскольку назначались короной из числа крупных местных землевладельцев, жалованья за свою деятельность они не получали. “Подобно феодальным сеньорам, которым они наследовали, — писал философ, экономист и общественный деятель С. Милль, — они осуществляют свои важные функции в силу своего владения землей. Этот институт является по принципу своему наиболее аристократическим из всех существующих в Англии”. Функции мировых судей были настолько обширны, а толкование ими местных обычаев и законов было настолько различно, что в местном управлении царил полный произвол и беззаконие.
По реформе 1888 г. прежняя система графств была пересмотрена — территория Англии и Уэльса была разделена на 122 графства (61 сельское, 60 городских и Лондонское административное графство, включавшее в себя Сити и все соседние приходы). Города с населением свыше 100 тыс. чел. выделялись из территории графств и получали особый статус городов-графств. В графствах стали избираться на 3 года советы графств, аналогичные советам в городах; в выборах участвовали все налогоплательщики. К советам графств перешли административные полномочия мировых судей; за мировыми судьями остались только судебные функции. На этот факт следует обратить особое внимание: и реформа городского самоуправления 1835 г., и реформа самоуправления в графствах 1888 г. предполагали, что отправление правосудия, с одной стороны, и собственно коммунальное управление —с другой, должны быть четко отделены друг от друга. Вся система органов местного самоуправления и в городах, и в графствах была поставлена под контроль Министерства местного самоуправления, идея создания которого возникла еще в 1834 г., но была реализована лишь в 1871 г.
Закон о советах графств 1888 г. первоначально распространялся только на Англию и Уэллс; в Шотландии он был введен лишь со следующего года. Применение его в Ирландии консервативное правительство маркиза Р. Солсбери отложило до полного восстановления здесь спокойствия и порядка.
В марте 1894 г. была проведена реформа приходов — низшей административной единицы сельской местности. До этого в церковных приходах функционировали церковно-приходские советы (vestry), возглавляемые священником официальной (англиканской) церкви; последний действовал фактически по указке местного помещика (сквайра). Церковно-приходские советы заботились не только о церковных делах, но ведали и всем гражданским управлением, а также были обязаны собирать налог в пользу бедных. По реформе 1894 г. за указанными церковно-приходски-ми советами было сохранено право ведать только церковными делами. Для решения нецерковных, гражданских дел в приходах создавались приходские собрания (parish meeting), в которых имели право участвовать все местные плательщики налогов. Если приход был крупным населенным пунктом с числом жителей свыше 300 чел., в нем мог быть сформирован приходской совет (parish council), избираемый участниками приходского собрания.
В целом реформа 1894 г. нанесла серьезный удар влиянию духовенства и земельной аристократии; сельское население впервые привлекалось к обсуждению и решению местных дел. “Так было завершено, — пишет А. Метен, — устройство демократической и выборной местной администрации, заменившей старую, помещичью администрацию. Это преобразование началось после реформы 1832 года и происходило в дальнейшем по английскому способу, без общего плана, путем последовательно проводимых реформ, причем по возможности сохранялись старые названия и традиционный облик. И все же это была настоящая революция. Ее скорее всего можно сравнить с департаментской и коммунальной организацией, созданной во Франции Учредительным собранием, с той лишь разницей, что она не была проведена по одному систематическому плану и сразу”.
Созданная по реформам 1835, 1888 и 1894 годов система органов местного самоуправления отличалась значительной самостоятельностью и отсутствием “административной опеки” со стороны центральных властей. Эти черты существенно отличают английскую модель муниципального управления от континентальных моделей (например, французской), “...агенты центральной власти, — продолжает А. Метен, — совершенно отсутствуют в провинции. В Англии совсем нет должностных лиц, подобных французским префектам. Местные коллегиальные власти являются хозяевами всех отраслей управления, в том числе и полиции (исключением является только Лондон)”.
Серией актов 1873—1876 и 1880 гг. была проведена важная реформа судебной системы. Было упразднено сохранившееся со времен Средневековья разделение высших судов Англии на суды “общего права” и “суды справедливости”; цель реформы заключалась в соединении двух ранее существовавших систем права в единую систему прецедентного (судейского) права. В результате реформы был создан единый Верховный суд, состоящий из двух подразделений: Высокого суда, состоявшего из пяти (впоследствии из трех) отделений, и Апелляционного суда по гражданским делам. Продолжали функционировать суды ассизов — разъездные суды, формируемые из членов Высокого суда, и низшие суды, в частности мировые суды и суды графств. Особое место занимал созданный еще в 1834 г. Центральный уголовный суд в Лондоне (“Олд Бейли”), который являлся судом ассизов для Большого Лондона и некоторых центральных графств; председательствовал в нем лорд-мэр Лондона, а в его состав входили лорд-канцлер и судьи высших королевских судов. Заседания суда происходили один раз в месяц; дела рассматривались с участием присяжных.
Таким образом, в течение XIX века была осуществлена полномасштабная модернизация всей политической системы Великобритании. Важнейшим ее итогом явилось утверждение верховенства радикально реформированного парламента во взаимоотношениях со всеми остальными звеньями государственного механизма, в первую очередь — с Кабинетом министров, формируемым на основе реального расклада общественно-политических сил в стране и функционирующим на принципах “ответственного правительства”. Законодательные прерогативы парламента стали поистине неограниченными. В полной мере стали реальными слова Э. Кока, сказанные еще в начале XVII века: “Власть и юрисдикция парламента так высоки и абсолютны, что они ни для кого и ни для чего не могут быть заключены в какие бы то ни было границы” (впоследствии — в 1771 г. — суть дела была сформулирована в шутливом изречении швейцарского юриста Делоль-ма, которое вошло в поговорку: “Английский парламент может сделать решительно все, кроме одного — превратить мужчину в женщину и женщину в мужчину”). Формирование системы парламентаризма в его классическом варианте привело к тому, что Великобритания превратилась в одно из самых передовых и развитых государств в политико-правовом отношении, которое оказалось в состоянии успешно решать свои экономические, внутриполитические и внешнеполитические задачи в условиях гражданского мира и прочной социальной стабильности.


Thu, 07 Mar 2013 22:17:05 +0000
V. БРИТАНСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ

V. БРИТАНСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ

Становление Британской колониальной империи началось еще в эпоху абсолютизма: в 1583 г. был захвачен остров Ньюфаундленд, в 1607 г. была основана первая колония в Северной Америке — Вирджиния (названная так в честь “королевы-девы” Елизаветы I). К середине XIX века Британская колониальная империя стала крупнейшей в мире: в 1860 г. ее территория составляла 11 млн кв. км, а население превышало 145 млн чел. Термин “Британская империя” был введен в официальный язык премьер-министром Великобритании Б. Дизраэли в 70-х гг. ХЕХ в. Ограбление колоний явилось одним из решающих условий промышленного переворота, в результате которого Англия заняла лидирующее положение в мире. В то же время метрополия сознательно тормозила экономическое развитие колоний, консервировала сохранение в них феодальных и дофеодальных порядков. К началу Первой мировой войны Великобритания господствовала уже на 33,5 млн кв. км и эксплуатировала около 440 млн проживавшего там населения, — эти цифры свидетельствуют, что территория империи превышала территорию метрополии (230 тыс. кв. км.) в 140 раз, а население империи превосходило население метрополии (41,6 млн чел.) более чем в 10 раз.
Основными нормативными актами, на основе которых осуществлялось управление колониями, являлись билли парламента и правительственные распоряжения, имеющие статус “приказов короля в Совете”. Специальная должность государственного секретаря по делам колоний была учреждена в 1768 г.; особое Министерство колоний было создано в 1854 г. Высшей апелляционной инстанцией для судов колоний являлся Судебный комитет Тайного совета Великобритании.
Начиная с XVIII века сложилось деление колоний на два типа — завоеванные и переселенческие; тип колонии определял соответствующую модель управления ею.
Управление завоеванными колониями. Завоеванные колонии характеризовались преобладанием в них “цветного” населения. Они не обладали политической автономией и управлялись от имени короны непосредственно правительством Великобритании через органы метрополии. Законодательная и исполнительная власть в таких колониях сосредоточивалась непосредственно в руках представителя короны в колонии — губернатора (генерал-губернатора). Создаваемые в этих колониях представительные органы состояли только из представителей местной олигархии; к тому же они не обладали никакой реальной властью и играли лишь роль совещательных органов при губернаторах. Как правило, в завоеванных колониях устанавливался режим национальной, расовой дискриминации. С целью ослабления национально-освободительной борьбы в колониях Англия широко использовала методы натравливания одних народов на другие, сталкивала их в кровавых распрях между собой (политика “разделяй и властвуй”).
Типичным образцом завоеванной колонии являлась Индия. Эксплуатация этой богатейшей колонии (“самой блестящей и драгоценной жемчужины в короне английского короля”, по выражению У. Черчилля) облегчалась тем обстоятельством, что Индия делилась на громадное число феодальных княжеств (общим числом свыше 600), между которыми не прекращались между-усобные конфликты. Политическая раздробленность Индии усугублялась противоречиями национального и религиозного характера: здесь проживали сотни народностей и этнических групп, отличавшиеся друг от друга языком, культурными традициями, конфессиональными воззрениями. Английские колониальные власти искусно использовали эти антагонизмы, сознательно культивировали ту “войну всех против всех”, которая была свойственна восточным общественным структурам еще со времен рабовладельческих деспотий.
Ликвидация самостоятельности отдельных княжеств, проводимая с помощью вооруженной силы или в результате дипломатических интриг, приводила к постоянному росту захваченных территорий, которые переводились в разряд провинций; со временем эти провинции были объединены в т. н. Британскую Индию. Для управления ею в 1773 г. решением парламента была учреждена должность генерал-губернатора, который от имени короля осуществлял в колонии всю полноту не только административной и судебной, но и законодательной власти: его решения могли быть отменены только центральными властями в Лондоне. Генерал-губернатору были подчинены губернаторы отдельных провинций. Княжества, остававшиеся вне рамок Британской Индии, формально сохраняли свой суверенитет, но фактически находились в вассальной зависимости от Англии: они потеряли право иметь собственные вооруженные силы, вести самостоятельную внешнюю политику. Взамен предоставляемого им “покровительства” Англия требовала от этих княжеств денежных выплат, поставки солдат в колониальные войска под командование английских офицеров.
Радикальная реформа управления Индией была проведена после кровавого подавления в 1858 г. восстания сипаев — солдат индийского происхождения, состоявших на британской военной службе. 2 августа 1858 г. был принят закон о лучшем управлении Индией, основная цель которого состояла в установлении непосредственного контроля над Индией со стороны парламента и правительства. Несколько позднее Индия была провозглашена империей; императрицей Индии стала королева Великобритании (1876 г.). Было учреждено особое Министерство по делам Индии, действовавшее независимо от Министерства колоний. Центральный аппарат управления Индией возглавил государственный секретарь по делам Индии, который входил в состав правительства в ранге полномочного министра. При госсекретаре создавался Совет по делам Индии в составе 15 человек, имевший совещательные функции; Совет состоял из крупных чиновников аппарата управления Индией.
В самой Индии вся полнота власти была сосредоточена в руках назначаемого на 5 лет генерал-губернатора, получившего титул вице-короля. При нем действовал Исполнительный совет, который состоял из глав отдельных колониальных ведомств и управлений, отныне именуемых министрами. В своем расширенном составе (включая дополнительно назначенных генерал-губернатором лиц) Исполнительный совет становился Законодательным собранием и в этом качестве имел право осуществлять некоторые законодательные функции. Впрочем, мнения как Исполнительного совета, так и Законодательного собрания не имели для генерал-губернатора императивного характера.
Отдельные провинции Индии возглавлялись губернаторами, назначаемыми генерал-губернатором. В соответствии с законом об индийских советах 1861 г., все провинции имели свои Законодательные советы с совещательными функциями. Законом было четко определено, что важнейшие вопросы политической жизни (финансы, налогообложение, вооруженные силы, религиозные вопросы, отношения с иностранными державами) не подлежали обсуждению ни в общеиндийском Законодательном собрании, ни в провинциальных законодательных советах; при этом вице-король обладал правом вето в отношении всех принимаемых в них решений. Провинции делились на округа, главы которых соединяли в своих руках судебные, полицейские и финансовые полномочия.
Ряд индийских княжеств продолжал сохранять формальный суверенитет. Однако реальное управление ими осуществлялось специальными агентствами или отдельными чиновниками колониальной администрации, назначенными генерал-губернатором и действовавшими при княжеских дворах в качестве советников. Феодальные князья, поддерживаемые английскими властями, традиционно рассматривались ими в качестве одной из наиболее надежных опор колониального режима.
В начале 60-х гг. была проведена военная реформа в Индии, изменившая соотношение английских и сипайских воинских частей в составе индийских вооруженных сил в пользу англичан (это соотношение стало 1:2 — или позднее 1:3 — вместо прежнего 1 : 6). Английские части получали более современное вооружение и потому сохраняли военно-техническое превосходство над сипайскими формированиями; при этом в наиболее элигных частях (например, в артиллерии) служили только англичане. Производство сипаев в офицеры по-прежнему воспрещалось. Все английские офицеры, служившие в Индии, назначались королевским распоряжением и на весь срок службы числились в кадрах британской армии.
Проведенная в эти же годы судебная реформа была также направлена на усиление централизации колониального управления и на повышение в нем влияния английского чиновничества. С целью определенного усовершенствования системы судоустройства и судопроизводства в 1860 г. было введено в действие обновленное Уголовное уложение, а в следующем году — новые Уголовно-процессуальный и Гражданско-процессуальный кодексы. Однако от идеи ввести единое по всей стране гражданское уложение пришлось отказаться. Была лишь осуществлена и обнародована запись наиболее часто применяемых норм обычного права; впрочем, были устранены те из норм, которые отличались негуманным характером или казались безнравственными с европейской точки зрения.
Управление переселенческими колониями. Второй тип английских колоний — переселенческие колонии (колонии Северной Америки, Австралия, Новая Зеландия, Капская земля) — характеризовался высоким процентом в них белого населения, выходцев из Англии и других европейских государств. Поток эмигрантов из Англии, достаточно сильный и в XVIII веке, постоянно возрастал на протяжении всего XIX века. Если за годы с 1815 по 1846 Соединенное Королевство покинули 1,6 млн чел., то в период 1846—1870 гг. эта цифра возросла до 4,6 млн. Основная масса эмигрантов находила свою новую родину в Канаде (ее население с 1840 г. по 1861 г. выросло почти втрое и составило 2,5 млн чел.), Австралии и Южной Африке; впрочем, значительная часть переселенцев оседала и в США.
Существенные уступки переселенческим колониям со стороны метрополии были сделаны во второй половине XIX века — это привело к значительному расширению самоуправления названных колоний и приобретению ими статуса доминионов. В переселенческих колониях стала учреждаться представительная система управления, сочетавшаяся с принципом ответственного министерства.Акты, принимаемые колониальными законодательными собраниями, иногда могли вступать в противоречие с законодательством метрополии. Возникла необходимость нормативного урегулирования подобных коллизий. С этой целью в 1865 г. английским парламентом был принят Акт о действительности колониальных законов (Colonial Laws Act). Согласно ст. 2 данного закона, акты колониальных законодательных органов объявлялись недействительными в двух случаях: 1) если они противоречили актам парламента Великобритании, распространяемым на территорию данной колонии, и 2) если они противоречили приказам и положениям, изданным на основе вышеуказанных парламентских актов. В то же время акты парламентских легислатур не могли быть признаны недействительными, если они не соответствовали нормам английского “общего права” (ст. 3). Кроме того, на основании Акта 1865 г. законодательные собрания колоний получили право учреждать собственные суды и издавать законы, регулирующие их деятельность (ст. 5). Оценивая значение рассматриваемого закона, крупнейший английский авторитет в области государственного права А. Дайси указывал, что многие принципы, выраженные в законе 1865 г., уже были известны задолго до этого и реально учитывались в управленческой практике. Но значение рассматриваемого закона состоит в том, что эти принципы впервые получили законодательную санкцию, вследствие чего границы законодательной власти колониальных парламентов приобрели четкие очертания. “Колониальные законодательные учреждения, — пишет А. Дайси, — представляют копии с имперского парламента. В своей сфере они имеют верховную власть; но свобода их действий ограничивается подчинением великобританскому парламенту”.
В 1867 г. парламент Великобритании принял Акт о Британской Северной Америке, сыгравший роль конституции федерального доминиона, получившего наименование Канады (Dominion of Canada). В состав канадской федерации вошли 4 провинции (Онтарио, Квебек, Новая Шотландия, Нью-Брансуик). Главной причиной их объединения явилось противодействие американскому нажиму на эти территории — нажиму, который значительно усилился после Гражданской войны в США 1861—1865 гг. Впоследствии американская угроза Канаде была ликвидирована: подписанный в 1871 г. Вашингтонский договор снял претензии США на Канаду. Не лишены основания соображения некоторых авторов (в частности, А. Дайси) об определенном влиянии на Акт о Британской Северной Америке Конституции США 1787 г.
Согласно указанному Акту, главой Канады провозглашалась королева Великобритании (ст. 9); ее представителем в доминионе являлся генерал-губернатор, назначенный королевой. На основании ст. 17 законодательная власть в Канаде вручалась федеральному парламенту, в состав которого входила королева Великобритании, верхняя палата — сенат, и нижняя палата, именуемая палатой общин. Сенат состоял из 72 депутатов, назначаемых генерал-губернатором пожизненно (ст. 21, 29); сенаторы должны были соответствовать высокому имущественному цензу (земельной собственностью стоимостью не менее 20 тыс. франков, что равнялось 4 тыс. долларов) и иметь возраст не менее 30 лет. Палата общин, состоявшая из 181 человека, избиралась населением на 5 лет путем тайного голосования (ст. 50); в выборах участвовали британские подданные мужского пола старше 21 года, имевшие годовой доход в 1500 франков в городах и 750 франков в сельской местности. К ведению федерального парламента были отнесены наиболее важные вопросы (в сфере обороны, организации вооруженных сил, банков и монетного дела, налоговой системы, торговли и таможен, натурализации и эмиграции, отношений с индейским населением и др.).
Соответствующие законодательные учреждения действовали и в отдельных провинциях Канады. Как правило, они состояли из двух палат — Законодательного совета, члены которого назначались короной, и Законодательного собрания, избираемого местным населением на основе имущественного ценза. Провинциальные парламенты осуществляли законодательство по вопросам, которые находились в их компетенции (муниципальное управление, общественные работы, народное образование, судопроизводство в первой инстанции, местные налоги и др.). Акты провинциальных законодательных учреждений могли быть отменены актами федерального парламента, даже если акты провинций не превышали власти, данной федеральной конституцией провинциальным парламентам (ст. 90). В каждой провинции действовали свои правительства, формируемые на основе парламентского большинства. Главой провинции являлся вице-губернатор, назначаемый федеральным генерал-губернатором.
Генерал-губернатор, осуществлявший высшую исполнительную власть в доминионе от имени королевы, был наделен очень широкими правами. Он назначал и увольнял членов действовавшего при нем Тайного совета, вице-губернаторов провинций, мог отменять решения федерального парламента (в тех случаях, когда они затрагивали интересы Англии), обладал правом роспуска палаты общин. С течением времени из состава Тайного совета выделился Кабинет министров в составе 15 человек, который мог действовать лишь при условии доверия со стороны палаты общин: как можно видеть, в организации управления Канады был воплощен действовавший в самой Великобритании принцип “ответственного правительства”. Генерал-губернатор также назначал судей высшего суда, окружных судов и судов графств в провинциях (ст. 96), обладал правом смягчения судебных приговоров. Судьи высших судов могли быть смещены с должности генерал-губернатором по представлению сената или палаты общин (ст. 99).
Подробная регламентация гражданских прав и свобод по конституции 1867 г. осуществлена не была. Остался нерешенным и национальный вопрос: хотя официальными языками провозглашались английский и французский и для франко-канадского населения была предусмотрена свобода вероисповедания, права на самоуправление это население не получило. Сохранялась и расовая дискриминация в отношении “краснокожего” (индейцы) и “желтого” (китайцы, японцы) населения.
Поскольку Конституция Канады 1867 г. была учреждена в форме имперского статута, парламент Канады не мог изменять ее положения: такие изменения могли быть произведены только актами имперского парламента.
Конституция Канады явилась образцом для принятия соответствующих нормативных актов других переселенческих колоний, когда они получили статус доминиона (этот статус был предоставлен Австралийскому Союзу в 1901 г., Новой Зеландии — в 1907 г., Южно-Африканскому Союзу — в 1909 г.).
После образования доминионов их внешняя политика и вопросы обороны продолжали оставаться в компетенции правительства Великобритании. Формой взаимоотношений метрополии с доминионами стали т. н. имперские конференции, проводимые под эгидой Министерства колоний. Имперским конференциям предшествовали т. н. колониальные конференции, на которых присутствовали представители метрополии, переселенческих колоний, а также некоторых коронных колоний; первая такая конференция состоялась в 1887 г. Начиная с 1907 г. статус этих конференций был повышен (именно с этого времени они стали именоваться имперскими): они стали проводиться под председательством премьер-министра Великобритании и предполагали участие премьер-министров доминионов. На имперских конференциях рассматривались главным образом вопросы внешней политики Британской империи.
Таким образом, к началу XX века была создана достаточно гибкая и вместе с тем негромоздкая система управления Британской колониальной империей, в известной (а в доминионах — и в значительной) степени учитывавшая интересы верхушки местного населения. Это позволило Великобритании на протяжении последующих десятилетий эффективно эксплуатировать богатейшие природные ресурсы своих владений, уверенно сохранять статус великой державы и занимать одно из ведущих мест в системе международных отношений.


Thu, 07 Mar 2013 22:19:39 +0000
США

США

I. ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ И ОБРАЗОВАНИЕ США
II. КОНСТИТУЦИЯ США 1787 г. БИЛЛЬ О ПРАВАХ 1791 г.
III. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РАЗВИТИЕ США



I. ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ И ОБРАЗОВАНИЕ США

Просмотров: 1689
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Search Results from «Озон» Право. Юриспруденция
 
 Гражданский процесс. Учебник
Гражданский процесс. Учебник
В учебнике освещается порядок судопроизводства по гражданским делам в судах обшей юрисдикции, включая мировых судей. Излагаются также основы знаний об арбитражном процессе, административном судопроизводстве и несудебных формах зашиты права (нотариальной и третейской). В содержании учтены изменения действующего законодательства по состоянию на 1 сентября 2017 г. Представлены программа учебной дисциплины "Гражданский процесс", перечень рекомендуемой учебной литературы, использованы материалы СПС "КонсультантПлюс" и "Гарант".


Для студентов, обучающихся по программе бакалавриата, магистров, аспирантов, а также преподавателей юридических вузов и факультетов, судей, прокуроров, адвокатов, иных практических работников правовых ведомств и служб....

Цена:
1217 руб

 Спортивное право России. Учебник
Спортивное право России. Учебник
Учебник подготовлен в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом высшего образования для обучающихся по направлению подготовки 030900.68 «Юриспруденция» (квалификация (степень) «магистр»). В книге рассматриваются наиболее актуальные проблемы спортивного права, раскрывается содержание основных правовых и регламентных норм в сфере физической культуры и спорта. Учебник состоит из 11 глав и содержит систематизированное изложение следующих вопросов: спорт как сфера правового регулирования, система источников спортивного права и ее особенности, особенности регулирования составных частей (элементов) спорта, субъекты спорта, социальное обеспечение и медицинская помощь в спорте, регулирование организации спортивных мероприятий, налогообложение в области спорта, правонарушения и ответственность в области спорта, разрешение споров в области спорта, спортивный арбитраж, зарубежные модели правовой регламентации спорта, Россия и спортивная политика Европейского союза.
Законодательство приведено по состоянию на март 2016 г.

Учебник предназначен для магистрантов, юристов, адвокатов, руководителей общероссийских и региональных спортивных федераций, спортивных клубов, менеджеров, спортсменов, тренеров, спортивных врачей, а также будет интересен всем тем, кто интересуется правовым регулированием физической культуры и спорта....

Цена:
791 руб

Н. А. Захарова, А. В. Горшков Право социального обеспечения. Учебное пособие
Право социального обеспечения. Учебное пособие
В учебном пособии рассмотрены основные вопросы, касающиеся понятия права социального обеспечения, трудового стажа, действующей пенсионной системы, порядка обеспечения населения социальными пособиями, страховыми и компенсационными выплатами, предоставления медицинской помощи.
Отличительной особенностью данного издания является его актуальность. В пособии не только отражены изменения, произошедшие в национальной системе социального обеспечения и страхования за последние два-три года, но и учтены будущие изменения.

Для студентов, изучающих Право социального обеспечения, аспирантов, преподавателей, а также всех интересующихся вопросами социального обеспечения в России....

Цена:
173 руб

 Правовые основы нотариальной деятельности в Российской Федерации. Учебное пособие
Правовые основы нотариальной деятельности в Российской Федерации. Учебное пособие
В учебнике освещаются организационно-правовые основы деятельности нотариата и правила совершения нотариальных действий. Особое внимание уделено вопросам истории и теории нотариата, анализу законодательных новелл, среди которых - создание единой информационной системы нотариата, нотариальные действия, связанные с использованием информационных технологий, с государственной регистрацией прав на недвижимое имущество и сделок с ним. В основе анализируемого материала - нормативные правовые акты о нотариате, специальная литература по проблемам нотариата и нотариальной деятельности. Представлены методические рекомендации, перечень источников для изучения тем курса.
Издание подготовлено сотрудниками кафедры гражданского процесса юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова и нотариусами г. Москвы и Московской области.

Для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов, нотариусов, их помощников, стажеров и всех тех, кто интересуется правовыми основами нотариальной деятельности....

Цена:
706 руб

Ю. Д. Сергеев, А. А. Мохов Основы медицинского права России. Учебное пособие
Основы медицинского права России. Учебное пособие
Учебное пособие подготовлено в соответствии с требованиями ФГОС ВПО в соответствии с учебной программой для студентов медицинских и фармацевтических вузов РФ, обучающихся по группе специальностей «Здравоохранение и медицинские науки».
В нем отражена специфика правового регулирования медицинской деятельности в РФ на современном этапе, рассмотрены основные правовые институты отрасли. Пособие выполнено на основе новейшего российского законодательства, имеющейся доктрины и материалов судебной практики.
Книга рекомендована ГБОУ ВПО Первый МГМУ имени И.М.Сеченова в качестве учебного пособия.
Для студентов медицинских вузов, обучающихся по направлениям подготовки «Лечебное дело», «Педиатрия», «Клиническая психология», «Медико-профилактическое дело», «Фармация», «Стоматология», студентов фармацевтических и юридических образовательных организаций, организаторов здравоохранения, экспертов, практикующих юристов, профессорско-преподавательского состава, всех интересующихся вопросами правового регулирования медицинской деятельности....

Цена:
811 руб

 Судебная медицина. Учебник
Судебная медицина. Учебник
Учебник написан профессорами ведущих российских медицинских вузов с учетом новых требований проведения экспертиз в связи с изменениями и дополнениями, внесенными в современное законодательство. Учебный материал построен на основе инновационной модульной образовательной программы, разработанной сотрудниками кафедры судебной медицины Первого МГМУ им. И.М.Сеченова в соответствии с программой дисциплины "Судебная медицина" для специальности "Лечебное дело" ГОСТа высшего профессионального образования. В учебнике представлены новейшие научные данные по патогенезу и диагностике действия повреждающих факторов на человеческий организм. Предназначен для студентов учреждений высшего профессионального образования, обучающихся по специальностям "Лечебное дело", "Медико-профилактическое дело" и "Педиатрия" по дисциплине "Судебная медицина"....

Цена:
1437 руб

О. И. Красов Земельное право. Учебник
Земельное право. Учебник
В соответствии с требованиям и государственного образовательного стандарта в учебнике на основе действующего законодательства, в первую очередь Земельного кодекса РФ, освещаются система правового регулирования земельных отношений в России, право собственности на землю, иные права на земельные участки, вопросы управления в сфере использования и охраны земель, ответственность за нарушения земельного законодательства. Анализируется правовой режим всех категорий земель; сельскохозяйственного назначения, населенных пунктов, промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земель для обеспечения космической деятельности, обороны, безопасности и земель иного специального назначения. Рассматриваются основы градостроительного, горного, лесного и водного права и некоторые вопросы регулирования использования земель в зарубежном праве. Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов, работников законодательных и исполнительных органов власти, суда, прокуратуры и арбитражного суда, а также для всех, кто интересуется вопросами земельного права....

Цена:
2436 руб

М. А. Исаев Толковый словарь древнерусских юридических терминов. От договоров с Византией до Соборного Уложения царя Алексея Михайловича (IX-XVII вв.). Учебное пособие
Толковый словарь древнерусских юридических терминов. От договоров с Византией до Соборного Уложения царя Алексея Михайловича (IX-XVII вв.). Учебное пособие
Настоящий словарь посвящен толкованию юридических и некоторых бытовых терминов древнерусского языка, вышедших из современного словоупотребления. При всем изобилии учебных пособий по истории отечественного права данная работа имеет мало аналогов. Словарь содержит более 700 слов и выражений.


Для студентов-юристов и всех интересующихся историей русского права.

...

Цена:
872 руб

А. А. Ситник, А. Г. Гузнов, Т. Э. Рождественская Финансовый надзор в национальной платежной системе Российской Федерации. Учебное пособие
Финансовый надзор в национальной платежной системе Российской Федерации. Учебное пособие
Учебное пособие подготовлено в соответствии с федеральным государственным образовательным стандартом высшего образования по направлению подготовки «Юриспруденция» (квалификация (степень) «магистр»). В учебном пособии на основании анализа законодательства о национальной платежной системе раскрываются понятие и структура национальной платежной системы, рассматриваются виды платежных систем, цели и принципы регулирования общественных отношений, складывающихся в процессе организации и функционирования национальной платежной системы, исследуются особенности правового положения субъектов национальной платежной системы, раскрывается специфика правового статуса Банка России как органа, осуществляющего регулирование, надзор и наблюдение в национальной платежной системе. Для магистрантов, аспирантов, преподавателей юридических и экономических вузов, практикующих юристов и предпринимателей....

Цена:
926 руб

Налоговые реформы. Теория и практика
Налоговые реформы. Теория и практика
Монография подготовлена коллективом ведущих российских и украинских специалистов в сфере налогообложения с целью формирования облика новой магистерской дисциплины.
Рассмотрены современные теоретические обоснования различных аспектов налогового реформирования. Сформулированы новые концептуальные положения методологии реформирования налоговых систем. Проанализированы ключевые проблемы совершенствования налогового администрирования и направления реформирования отдельных сфер деятельности. Предложены оригинальные теоретико-прикладные разработки повышения роли регионов в налоговом реформировании. Рассмотрен мировой опыт проведения налоговых реформ и современного контекста антикризисного налогового регулирования.

Для магистрантов, аспирантов, преподавателей экономических специальностей вузов, а также специалистов....

Цена:
145 руб



2003 Copyright © «Advokat.Peterlife.ru» Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Юридическая консультация, юридические услуги, юридическая помощь онлайн.
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования